Бездомные псы
Шрифт:
— Кто мы такие, чтобы судить об этом? Откуда нам знать? Я хороший, добрый пес и совсем не такой зверь, как они думают. И людям лучше знать…
— Верно, им лучше знать, но хозяевам, а не белохалатникам! Им нет дела до того, какой ты там, хороший пес или не очень.
— Ты теперь не собака, ты ярок убивал, — прошептал лис. — Вышибут, голубчик, они тебе внутренности-то. Ладно, двинули, а то в полчаса будете обои мертвые или около того.
— Чем это все кончится? — продолжал Раф, обращаясь к Шустрику. — Сколько мы можем скрываться от
— Ты же сам говорил, что мы будем дикими животными. А они так и живут — живут, покуда не умирают.
— Ы-ы! Были, пока не придет темнота. Ну, идете, или я один? Двигать надо.
Неожиданно Раф рванулся вперед всей своей огромной массой, пронесся мимо лиса и выскочил из пещеры. Им было слышно, как Раф гавкал уже на дальнем конце поросшей травой площадки, а потом и ниже, в долине.
Шустрик быстро повернулся к лису:
— Я за ним. Ты со мной?
В блеклом полумраке, царившем в шахте, Шустрик уловил блеск глаз лиса, его настороженный и таинственный взгляд, однако лис не двинулся с места. И Шустрик побежал один.
Верхнеозерный ручей местами довольно широк, и Раф в своем опрометчивом бегстве достиг его берега как раз у разлива, где черная вода, отражавшая лунный свет, ничего не говорила о глубине. Раф отшатнулся и бросился по берегу вниз по течению. Шустрик нагнал его в тот момент, когда Раф готовился перепрыгнуть на другой берег, усыпанный камнями.
— Раф!
Раф прыгнул и тут же ринулся к югу. Шустрик продолжал преследование, время от времени набирая в легкие воздуха, чтобы окликнуть друга. Но тот не обращал на него никакого внимания, верша свой путь вверх по склону Могучего. Шустрик видел, как Раф останавливается и осматривается, словно выбирает, как бы получше спуститься к дороге у озера, которая была хорошо видна и белела в лунном свете футах в девятистах внизу. С превеликими усилиями Шустрик побежал со всех ног и догнал-таки Рафа, прежде чем тот сообразил, что Шустрик уже рядом с ним.
— Послушай, Раф…
Раф резко свернул в сторону, не отвечая. В то же мгновение листья папоротника раздвинулись, и оттуда показалась голова лиса. Было прохладно, из пасти его шел пар, между мелких зубов свисал вываленный язык. Раф удивленно глянул на него и остановился.
— Ты-то здесь откуда?
— Кругом пришел.
— Я же сказал, что убью тебя!
— Убьешь? Морда глупая, тебя ж самого едва не убили. Эк тебе повезло. Всех спас — себя, меня и мелкого нашего, о как!
— Что ты хочешь сказать? — быстро спросил Шустрик.
— Глянь туда, — сказал лис, не двигаясь с места и не поворачивая головы.
Шустрик посмотрел в сторону узкого выхода из ущелья, через который озерная дорога спускалась в долину к ферме «Долгой».
— Туда, туда, взад…
— Что ты хочешь сказать? Я не понимаю…
И тут у Шустрика перехватило дыхание, и он проворно юркнул в папоротники. Примерно в четверти мили выше выхода из ущелья, в том месте, где тропа от «Языка» встречалась с озерной
— Это, приятель, фермер, — прошептал лис Рафу. — Так что ты там грил? Хошь, чтоб он тебя пристрелил — пожалста!
Неподвижно стоя на открытом склоне холма, Раф наблюдал затем, как человек и его собаки, находящиеся всего в полумиле от него, поднимались все выше и выше по дороге к плотине.
— Раф, тут нет людей, к которым ты мог бы вернуться, — промолвил Шустрик наконец. — Лис прав — они просто убьют нас. Мы ведь дикие животные.
— Однако молодец, что бежал-то шибко. Выскочил…
— Думаешь, этот человек знает, что мы живем в пещере? — спросил Шустрик.
— Можбыть. Про их поди скажи — только я ихнего хитрей. Увидал снизу — и шасть к вам, упредить. Дружок твой, — лис быстро глянул на Рафа, — все бормотал, бормотал во сне. Можбыть, теперь уж не будет. — Он повернулся к Рафу. — А то, приятель, давай и дальше ярок убывать. Твоя сила, моя хитрость — и порядок! Только чтоб не торчал ты поперек холма, что твоя луна в небе.
Сбитый с толку, Раф молча последовал за лисом, будто в трансе.
Именно в эту ночь Шустрик еще более повредился в рассудке, ему казалось, что мир, в котором они теперь бродили, — а может, это лунный свет создавал такое впечатление, — этот мир и есть его изувеченный рассудок.
Частично Шустрик возвращался к реальности, когда спотыкался об острые осколки сланца. Эти черные пластинки лежали тут повсюду, и лапами Шустрик чувствовал их то гладкую и скользкую, то колючую поверхность.
— Где мы?
— Вольный. Это где макушка с рубцом, — коротко ответил лис.
— С рубцом? — переспросил Шустрик, размышляя о том, сколь странно было бы пройтись по собственной голове.
— Там Вольный — вон рубец сверху. А тут каменоломни сланцевые — только в их уж много годов никто не работает. Нету тут людей, только разве пастухи.
— Куда мы идем? — спросил Раф, поглядывая вверх, когда они миновали сланцевые разработки и вновь вышли на открытый склон, где над ними возвышались отвесные скалы Торверского Великана.
Лис резко дернул головой вниз, выхватил зубами большого жука-рогача из-под верескового кустика и пошел дальше, выплевывая на ходу остатки хитинового панциря.
— Плотин тут, знаешь, не одна.
— Ну и что?
— У кого башка ежели на месте…
— Он отлично знает, куда ведет, — успокоил Рафа Шустрик, постоянно пекущийся о сохранении мира между Рафом и лисом. — Не спрашивай его, ему не до тебя, а будешь все время приставать, он подумает, что ты ему не доверяешь.
— Я доверяю ему лишь настолько, насколько он уверен, что я помогу ему набить брюхо, — недовольно заметил Раф. — А вот если я сломаю ногу в каком-нибудь курятнике…
— Мы дикие животные, Раф, — возразил Шустрик. — Что же ему тогда с тобой делать? Помирать вместе, что ли? Какой в этом смысл?