Бездна
Шрифт:
— Если в знал, что из этого выйдет...
Убедив в конце концов Джека завести пластиковую кредитку, Эйб предложил ему стать дополнительным абонентом его собственного счета в «Америкэн экспресс» на подставное имя. Тот решил назваться Джеком Коннери — крутя в то время кое-какие старые фильмы про Джеймса Бонда, — но к новому имени требовался новый номер социального страхования.
Воспользовавшись пионерским на тот момент способом Эйба, он просто взял и выдумал тот самый номер. Впрочем, для этого недостаточно взять цифры с потолка. Из лекций Эйба следовало, что номер социального страхования
Эйб передал сведения в «Америкэн экспресс», Джеку Коннери своевременно выдали личную карточку, и он влился в победоносные ряды держателей пластиковых денег, стараясь ежемесячно вносить кое-какие суммы.
Через полтора года у него была не одна карточка, а три заранее утвержденных предложения. Джек Коннери получил на свое имя «Мастеркард», вскоре после чего Эйб его со своего счета сбросил.
Джек Коннери зажил самостоятельно.
— Все было очень просто, — с прискорбием вздохнул Эйб. — Идешь в регистрационную контору, выбираешь покойника, списываешь даты и номера, посылаешь в кредитную компанию, мигом получаешь карточку. Дело погубили компьютеры.
Джек кивнул:
— Я отношусь к ним с симпатией, хотя в то же время отсюда и главная головная боль.
Эйб имел в виду учет умерших, номера которых регистрировали кредитные компании, чтобы не допускать мошенничества с кредитками. Джек с Эйбом никогда не думали мошенничать — расплачивались вовремя до последнего дайма, но этот самый учетный список поставил их фальшивые личности под угрозу. Даже выдуманный номер Коннери мог случайно совпасть с номером какого-нибудь мертвеца. Вдруг окажется в базе данных? Ни Эйбу, ни Джеку не нужно, чтоб смышленый инспектор их вычислил.
Поэтому пришлось искать лучший способ.
Который отыскался в бюро статистики естественного движения населения. Дети... полные списки умерших детей, младенцев, скончавшихся от болезней, врожденных дефектов, чересчур многочисленных жертв равнодушия или жестокости со стороны непосредственных производителей — назвать которых родителями было бы оскорбительно для любых настоящих родителей, — избавляющихся от них, как от лишнего хлама. Джек переписал мальчиков по имени Джек, умерших десять — пятнадцать лет назад, не получив номера социального страхования. За небольшие деньги раздобыл заверенные копии свидетельств о рождении, стал присваивать себе их фамилии. Как только каждому исполнялось пятнадцать — шестнадцать, подавал заявку на новый номер социального страхования на очередное имя.
Он вытащил авторучку, открыл справочник.
— Хорошо. У нас имеется Джон Атилла. Через месяц стукнет шестнадцать. Я уже попросил Эрни готовить документы. Жить он будет в Хобокене, значит, надо писать в управление в Трентоне. Давай-ка постараемся.
Поскольку
Написание от руки прошения в соответствующих выражениях заняло минут десять. Джек специально то и дело подчеркивал отдельные слова.
Для подачи заявки требуется уже раздобытое свидетельство о рождении и обещанное Эрни свидетельство об окончании школы. Потом все будет сложено вместе, отправлено в Трентон. Приблизительно через месяц Джону Атилле присвоят номер социального страхования, внесут в компьютеры управления. К стаду американских налогоплательщиков добавится новенькая дойная коровка.
— Сколько раз мы это проделывали? — уточнил Эйб.
— По-моему, восемь.
К счету «Мастер-кард» Джека Коннери, сброшенного со счета Эйба, добавились еще два держателя: Джек Андрисси и Джон Бендер. Через полтора года различные банки, включая «Америкэн экспресс», завалили последних заранее утвержденными предложениями.
Андрисси отпочковался от Бендера, Коннери исчез. К каждому счету Андрисси и Бендера добавилось новое имя. Так и шло дело: возникали новые держатели, старые лишались карточек, оставляя за собой неуклонно удлинявшийся путаный след, который, будем надеяться, невозможно распутать.
— Жутковатое дело, — вздохнул Эйб. — И хлопотное.
— Конечно, жутковатое, но, знаешь, я, наверно, единственный в мире хоть раз вспомнил про этих детишек после их смерти, а может, и после рождения. Они для меня почти как родные. В определенном смысле это как бы возвращает их к жизни.
— К виртуальной — в базах данных.
— Можно и так сказать. Насчет хлопот ты совершенно прав.
Джек привалился к прилавку, чувствуя, как под потолком собирается черная туча, осыпающая холодным дождичком.
— Я стремился к этой цели почти всю свою взрослую жизнь. А теперь... не знаю.
Пришлось проделать тяжкий путь, полный опасных извилин, чтобы достичь суверенного положения, стать независимым государством из одного человека. Сначала было довольно забавно — искусная ложь, прятки, поиски, ежедневные волнующие старания ходить на цыпочках, жить своим умом. Волнение постепенно ослабевает, все реже приходит. Без этого вранье и прятки превращаются в труд — в утомительный труд. Весьма нелегкий образ жизни.
— Мне иногда так все это надоедает, что я спрашиваю, стоит ли оно того?
— У тебя просто день сегодня неудачный.
— Не просто день. — Скоро увидимся с Вики, сыграем в бейсбол. — Жизнь шизоидная.
— Спроси себя, что лучше — влиться в глобальный мегаконгломерат или остаться самостоятельной закрытой корпорацией. За тебя никто не решит.
— Знаю. Но прихожу к заключению, что вопрос не в этом, а во времени. То есть можешь представить, что я продержусь еще тридцать лет? У кого в шестьдесят на такое сил хватит?