Бездна

Авраменко Александр Михайлович

Бывший поручик бывшего Войска Польского сплюнул с досады на грязную брусчатку и поёжившись, ускорил шаг… Несмотря на поздний час в казарме было шумно. Что-то празднуют? С чего бы это вдруг? Недовольно передёрнув плечами Бешановски дёрнул ручку двери алюминиевого барака и шагнул через порог.

— О, Виктор! Вы вовремя! Пейте!

Толстый сосед по койке, изводивший его запахом своих носков, вдруг сунул в руки стакан настоящей водки. С чего бы это вдруг такая щедрость? Но толстяк радостно затараторил:

— Вы не поверите, пан Бешановски! Честное благородное слово настоящего шляхтича — это чудо! Честное благородное! Да вы пейте, пейте!

Виктор не стал отказываться и залпом

осушил стакан, торопливо зажевал услужливо поднесённым ему куском настоящего(!) шпика, выудил из кармана смятую пачку сигарет и закурил от поднесённой ему зажжённой спички.

— Пан Бешановски, с сегодняшнего дня мы все вновь на службе. Ура!

Поручик Войска Польского, уже снова настоящий, не сразу осмыслил услышанное, наслаждаясь забытыми уже вкусами и ароматами, но когда его мозг переварил информацию, глаза поляка выпучились и едва не выпали из орбит:

— Что?

— Да-да, пан Бешановски! Наше Правительство в Изгнании издало указ о призыве всех бывших поляков на военную службу. Причём все офицеры получают повышение на один чин! Ура! Всем приказано явится на призывные пункты для получения назначения на должность, обмундирования, и самое главное, пан Виктор, аванса! Представляете — аванса! Целый фунт! Целый фунт в неделю, пан Виктор! Новенький британский фунт! Пока вы отсутствовали, к нам явился британский лейтенант, переписал всех, вы не волнуйтесь, пан Виктор, вас мы тоже внесли в список, и приказал всем явиться завтра к восьми утра к коменданту лагеря. Нашего лагеря. А затем выдал деньги. Аванс, пан Виктор, аванс!

— А где мой фунт стерлингов?

Его глаза загорелись алчным огнём…

— О, пан Виктор, вы не беспокойтесь, ваши деньги целы. Поскольку вас не было, то лейтенант не дал нам денег на вас, и сказал, что вы сможете получить их завтра у коменданта…

Гулянка затянулась далеко заполночь. Подвыпившее панство разошлось не на шутку, воздух сотрясали воинственные кличи, вроде: «Ещё польска не сгинела! Да погибнут наши враги, схизматики, та москали! Огнём и мечом изничтожим немцев и русских!» …Были тосты во здравие господина Первого лорда Адмиралтейства Британии, во славу французского оружия, Бешановски, решив блеснуть эрудицией, долго и путано говорил о славном боевом пути польских улан под командованием великого Наполеона, дошедших до Москвы. Его речь была встречена бурными возгласами захмелевших шляхтичей, забывших, чем кончил французский завоеватель в России…

Утром поручик с трудом поднялся. Если бы не мысль о вожделённом фунте, то он бы наплевал на всё и остался лежать на койке. Но, во-первых, не протрезвевшие за короткое время сна соседи по казарме ужасно храпели. Во-вторых, поскольку гуляли прямо там, где и спали, то едкое амбре, состоявшее из смеси запахов табака, пота, а так же ясновельможной блевотины вызвали жуткую головную боль, и пан Бешановски с трудом, но встал. Затем заставил себя одеться, как смог, побрился, не раз порезавшись трясущейся с перепоя рукой, и, наскоро залепив ранки кусками газеты, направил свои стопы в домик коменданта лагеря польских беженцев, где, наконец, смог получить свой вожделенный фунт стерлингов…

Примерно в это же время в кабинете французского премьер — министра Даладье раздался звонок. Это был старый друг министра, а теперь — первый лорд Адмиралтейства Уинстон Черчилль.

— Эжен? Это я.

— Рад слышать тебя, Винни.

— Ты получил то, о чём говорили в зимнем саду наши общие друзья?

— О, да.

— И что ты думаешь?

— В данном случае могу сказать тебе откровенно — они платят мне, как и тебе, впрочем, не за то, чтобы мы думали. Думают они. А мы — воплощаем в жизнь их думы.

— Правильно. Я — начал.

— Я — тоже.

Надеюсь, увидимся.

— И очень скоро…

Несмотря на расстояние, в мембране было слышно, как лязгнул отключившийся аппарат абонента. Глава Правительства Французской Республики вздохнул и в свою очередь так же опустил массивную эбонитовую трубку на рога. Затем позвонил в стоящий перед ним колокольчик, вызывая секретаря. Буквально через мгновение на пороге кабинета возник прилизанный молодой человек с лоснящимися от бриолина волосами:

— Слушаю вас, ваше превосходительство?

— Э… Как вас?

— Эркюль, господин премьер-министр. Эркюль де…

— Короче, любезнейший.

Прервал его Глава Правительства, не дослушав.

— Дозвонитесь до Министерств Обороны и потребуйте от генерала Гамелена его присутствия завтра в десять, нет, в двенадцать часов дня, у меня на совещании. Здесь. В кабинете.

— Но…

— Но?

— Командующий Сухопутными войсками Республики отбыл на Линию Мажино [19] для рекогносцировки. Ожидается. Что его визит продлится ещё три дня.

19

Оборонительная линия на границе Франции. Этакий современный (для тех времён) вариант Великой Китайской Стены.

Даладье хлопнул по столу ладонью:

— Как хотите, но чтобы генерал был здесь завтра днём. В конце концов, в наш век расстояния не такая уж большая проблема.

— Я передам ваши указания, господин премьер-министр…

Выпроводив секретаря, Эжен Даладье расслабился. В конце концов, зачем ему самому ломать голову? Поскольку задуманная его хозяевами комбинация состоит из нескольких частей, а все нюансы плана ему неизвестны, то первая фаза — военная операция с целью нанести максимальный урон Советам. А военные дела — дело военных. У обожаемой им Франции есть блестящий Генеральный Штаб, Непобедимая Армия, вот пусть военные и ломают головы, ведь первым правилом для всех настоящих руководителей было умение переложить свои обязанности на плечи подчинённых… Премьер улыбнулся своим мыслям, а потом бросил взгляд на часы и спохватился — он же опаздывает! Сегодня в «Мулен-Руж» [20] новинка, о которой говорит весь парижский свет — впервые будет демонстрироваться массовый стриптиз: сто блистательных красавиц полностью обнажаться перед публикой. Конечно, это скандально! Но он будет в отдельном кабинете, и администрация гарантировала ему, что ни одна живая душа не узнает о присутствии главы правительства Французской Республики. А если его Высокопревосходительству захочется, то любая из участниц будет рада составить ему компанию в интимной обстановке…

20

Знаменитое и поныне парижское варьете.

…Лейтенант де Блюэ ласково похлопал по борту своего грозного бомбардировщика. Он любил свою машину, могучий дальний бомбардировщик «F-221BN-5». Настоящее чудо мысли гениальных французских инженеров, обладающее дальностью полёта в две тысячи километров с грузом бомб в две с половиной тонны. Правда, скорость немного подкачала, всего триста с небольшим километров в час, но зачем бомбардировщику большая скорость? Ему нужна выносливость мула, чтобы нести на своих крыльях смертоносный груз, а скорость — удел истребителей. Ну а если враги попытаются напасть на лейтенанта де Блюе, что ж, тогда их встретит ливень пуль из целых трёх пулемётов… Вернувшегося из очередного полёта лётчика отвлёк крик вестового: