Бездна
Шрифт:
Он бесстыдно улыбнулся во весь акулий рот с двумя рядами голливудских зубов.
– А то!.. Я здоровый человек, но вот-вот от скуки до перверсий дойду!
Он перекрестился, мощно сплюнул через левое плечо, проследил, как плевок с треском разбил обрамляющий дорожку камень, тот через пару секунд оплавился, как воск на жарком солнце, но тут же поспешно вырос и послушно застыл в прежней форме.
– Не дойдёшь, – заверил я. – У нас рабоче-крестьянская психика. Устойчивая.
– А что случилось? – спросил
– Многое случилось, – ответил я, – и даже стряслось. Но самое важное – с завтрашнего дня можно заниматься тем, ради чего создавали наше общество.
Он охнул, даже отшатнулся, его крохотные поросячьи глазки стали размером с блюдца.
– Ты чё?
– А вот так, – ответил я. – А то уже и забыли о нём, а день пришёл!
Он радостно потёр ладони. Это было так, словно две медузы готовятся копулировать, но тут же с мягким шлепком опустил руки на край столешницы и сказал почти деловым тоном:
– Прекрасно!.. А то уже, ты прав, мы ж для высоких целей, а сами погрязли и угрузли в лукуллизме.
Я буркнул:
– Ну грязь у тебя хорошая. Наверное, целебная.
– Не знаю, – ответил он, – но, честно говоря, с каждым днем вылезать всё тяжелее. Всё целебнее… наверное. Ты ешь, ешь!.. Что, не лезет?.. Эх ты, что за молодёжь пошла… Ладно, открыть к Аркаше или Казуальнику?.. У меня даже к Явтуху есть, а он, ты знаешь, отшельник, никого видеть не желает.
– С тобой дружат все, – подтвердил я, – К Казуальнику загляну, а остальным сообщи сам, ладно?.. Встречаемся завтра у меня. Нужно решить, с чего и как начнём. Мы ж трудиться отвыкли, не так ли?
– Если не считать Казуальника, – согласился он. – Щас свяжусь… К нему так просто низзя.
Он сосредоточился, посидел в полной неподвижности, морща лоб, словно вспоминая забытые пароли и логины, наконец широкое лицо стало в улыбке ещё шире.
– Ага, вот он…
Над столом возник небольшой круг, размером с тарелку, появилось лицо Казуальника, сухое и вытянутое, как у породистой лошади, глаза ввалившиеся, взглянул на обоих по очереди с таким подозрением, словно раскрыл какую-то гадость с нашей стороны.
– О, с тобой ещё и Тютюнник?.. Что стряслось?
Южанин сказал хвастливо:
– Я для тебя два камня Вечного Огня достал. Где ты щас?.. Не кипятись, не кипятись! Так и скажи, на работе…
Казуальник ответил сердито:
– Передай их Карлсону, хорошо?.. Он где-то близко к тебе, сейчас заскочит.
Южанин сказал с сомнением:
– А ты ему доверяешь?.. У него рожа очень уж неблагонадежная. А камни эти можно добыть только раз в пять лет, сам знаешь, какими трудами.
Казуальник сказал недовольно:
– Забодал своими дурными шуточками. Сам знаешь, Карлсон и есть я.
– Это ты забодал своими твинками, – возразил Южанин. – Подумаешь,
Казуальник поморщился, у всех память абсолютная, а ещё мгновенный доступ ко всем знаниям, что накопило человечество, но среди эстетов модно как бы что-то не помнить или забыть. Такое вроде бы придает больше человечности, прикосновенности, а то и вовсе приобщения к традиционным ценностям, так называемым вечным, хотя во вселенной нет вечного, а среди людей так и вовсе сердце красавицы склонно к измене.
– У нашего Тютюна серьёзные новости, – сказал Южанин другим тоном. – Видишь, какой он важный? Говорит, скажет только с глазу на глаз. Чтобы вражеская агентура не перехватила! Госдеп не дремлет, а болтун – находка для врага.
Казуальник взглянул на меня искоса без всякой теплоты в глазах.
– Это я враг?
Южанин сказал весело:
– Ага, уже моих изысканных шуток не понимэ?
Казуальник ответил сухим, словно пролежавшая сто лет в Сахаре коловратка, голосом:
– Хорошо, буду. Перебрось нашего генерала, если здоровье ему позволяет.
Южанин улыбнулся, здоровье нам теперь позволяет что угодно, но старая шуточка ещё в ходу, свёл ладони с растопыренными пальцами вместе, пошептал, как бабка Ванга на приёме у Мессинга, разом раздвинул.
В пространстве блеснула узкая щель, на той стороне дикий и неухоженный мир, пахнуло лесом и живицей.
Я сказал с неудовольствием:
– А пошире?
Южанин ответил бодро:
– Могу, хотя что-то устаю быстро.
Глава 3
Мне показалось, что ладони Южанин раздвигает в самом деле с трудом, но щель стала вполне, я поднялся из-за стола, все равно всегда сыт, шагнул, пока Южанин держит, а как только перешагнул на ту сторону, пространство за моей спиной с влажным хрустом схлопнулось, словно переломили подсолнух размером с секвойю.
Здесь мир не совсем дик, вдали полуразрушенный старинный замок в восточном стиле, сохранились выложенные каменными плитами дорожки, красивые диковинные цветы из щелей между ними, поддерживая очарование запущенности и неухоженности, природа как бы сама по себе.
Правда, пара цветков торчат прямо из плит, малозаметная небрежность, но я перфекционист, всегда коробят неточности.
Над ухом раздался шепот Южанина:
– Правда, красотища? Умеет создавать уют. Отыскал же дикое местечко на планете! Говорит, со времен каких-то Луёв! Ещё первых.
– Да, – согласился я, – явно с тех времен.
Что цветы растут не совсем так, как правильно, и Южанин не замечает, но, возможно, и не знает, как должны, все мы дети асфальта, так что все путём, дикое так дикое, заброшенное так заброшенное.