Бездна
Шрифт:
Невдалеке от Барона пролетела «глазастая птичка». Барон прикурил и продолжил:
– Сегодня в этой церкви трое сатанистов проводили свой шабаш. Опоили какого-то сопляка – он до сих пор дрыхнет – и трахнули в жопу. А потом что-то между собой не поделили. В результате имеем три трупа. И, кстати, еще один распят под куполом. Но этот – старый, давно висит. Удивляюсь, как мы его раньше не заметили – ведь были же в этой церкви, смотрели.
Чердыня спросил:
– А ты уверен, что к нашим делам это не имеет отношения?
– Сто пудов! Там по следам можно восстановить, как они резали друг друга.
После довольно
– Я здесь… Ты вот что. Ты посиди-ка там до субботы.
– Э– э, Генрих! Это не кошерно. Я уже настроился на ванну, шнапс, девку.
– Посиди, посиди. Девки и ванна никуда не денутся. А в субботу после полудня я вас сниму… Да, кстати, пришли мне прямо сейчас все фотографии из этой церкви.
– Яволь. Цу бефель? [12]
12
Jawohl. Zu Befehl? – Так точно. Разрешите исполнять? (нем.)
– Исполняйте, майор.
Фон Дрейзе затушил окурок и выругался: вот ведь дернул черт сказать про этих пидоров – тьфу!
Через минуту Чердыня получил фотографии, сделанные Бароном – больше тридцати штук. Фотографии были вполне приличного качества. Чердыня внимательно их просмотрел. Сначала – общий вид с нескольких точек. Потом – детали… Валентин фон Дрейзе прошел обучение по программе разведчик– диверсант. Поэтому знал, как правильно зафтксировать следы.
Чердыня подумал, что скорее всего Барон прав – это сатанисты. Слишком много достоверных подробностей, чтобы сомневаться… Вот только кто их убил? Ну, допустим, между ними возникла ссора. Допустим, один из них убил двух других. Например, этим мачете с числом «666» на рукоятке. Но кто убил его? Или же он умер от кровопотери или болевого шока после ранения?
Ладно, подумал Чердыня, это второстепенные вопросы. Теперь, когда известно, где террористы планируют нанести главный удар, промзона больше не является приоритетным направлением… Одна группа террористов – главная – известна, находится под контролем и, соответственно, безопасна. Нужно найти и обезвредить две других. Чердыня полагал, что этот вопрос будет закрыт максимум за сутки.
Студент сидел в кухне, курил – по общей договоренности курили только в кухне. Вошел Матрос, сел напротив, закурил и спросил:
– Саша, ты чего такой сурьезный?
– Я думаю: а может, зря мы не сказали Мастеру про этих? Может, мы совершаем ошибку?
– Брось! Ошибку ты совершил другую.
– Какую? – быстро спросил Студент.
– Ты, командир, этих тварей назвал пацаками, а на самом деле они пидорюги, – сказал Матрос и засмеялся. Студент тоже улыбнулся, сказал: – Ладно, прорвемся… Единственное, про что забыл, так это про масло. Надо бы блок смазать – скрипит.
– Да ерунда. У меня в машине есть немного моторного масла.
– Тогда порядок.
Мастер никак не мог заснуть. Он лежал с открытыми глазами и смотрел в потолок. На потолке переливались отсветы рекламы кавказского ресторана напротив. У кавказцев все было схвачено и ресторан работал едва ли не круглосуточно. Желтые отсветы сменялись синими, синие – зелеными… До начала операции оставалось еще двадцать часов, а Мастер чувствовал
Мастер лежал без сна и смотрел в потолок уже час, когда на улице вдруг началась стрельба. Мастер поднялся с дивана, подошел к окну. Встал сбоку, слегка приоткрыл штору. У ярко освещенного входа в ресторан на противоположной стороне улицы двое темноволосых мужчин в белых сорочках танцевали лезгинку, третий стрелял в воздух из пистолета. Пистолет отливал золотом. Возможно, это было обманом зрения. А может, не было. Может, он действительно был позолочен – восточные люди любят блестящее.
– Чечен– Аул, – сказал Мастер вслух.
Горец расстрелял магазин и сунул пистолет в кобуру подмышкой. Двое в белоснежных сорочках двигались легко, слаженно. Через двухкамерный стеклопает Мастер не мог слышать музыку и этот танец в ночной тишине выглядел странно. Похожее ощущение возкикает, если отключаешь звук в телевизоре.
– Чечен– Аул, блядь, – повторил Мастер и вернулся на диван.
Часы пробили полночь – наступило тринадцатое октября.
Наступило тринадцатое октября 2017 года. По воле календаря – пятница. День был пасмурный, с дождем. На вторую половину дня дали штормовое предупреждение. Ветер с залива нес низкие серые облака, упруго натягивал флаги над Башней. Помимо обычного комплекта – флаг РФ, флаг Национальной корпорации «Промгаз» и личный штандарт Председателя – над Башней был поднят флаг Турции – в честь Президента Турецкой республики.
Мастер наблюдал за Башней с расстояния в три с лишним километра. Через оптику трубы сорокакратного увеличения он заметил турецкий флаг и произнес, имитируя произношение дорогого Леонида Ильича Брежнева:
– С глубоким волнением ожидают трудящиеся визита главы Турецкой республики.
Он сказал это и пошел в кухню – жарить яичницу.
Около полудня личный штандарт Председателя спустили – Председатель поехал в аэропорт встречать высокого гостя. И этот факт тоже зафиксировал Мастер. С чувством глубокого удовлетворения, пробормотал он. Потом вышел из дому, сел в машину и отъехал на три квартала. Остановился, обзвонил командиров групп. Сказал: готовность – восемь часов. Разломал и выбросил симку, выбросил телефон. Вернулся домой.
Кортеж Председателя – более двадцати черных бронированных «гелендвагенов» – промчался по проспектам Санкт-Петербурга, выскочил на Киевское шоссе. Это видел «глаз», поставленный Мастером. «Глаз» отзвонился, сообщил: проехали.
Через сорок восемь минут «глаз» позвонил вновь: проехали обратно.
– Отлично, – сказал Мастер, – отлично.
Он посмотрел на часы, прикинул, сколько времени понадобится кортежу, чтобы долететь до Башни и решил, что у него есть время попить кофейку. Он сварил себе кофе, вернулся в комнату и сел к столу. На столе стояла на треноге труба. Мастер мельком глянул в нее – штандарта Председателя на Башне еще не было – закурил и сел пить свой кофе. Спустя четверть часа он вновь посмотрел в трубу. По флагштоку медленно поднимался штандарт.