Бездна. Дилогия
Шрифт:
До белого полушария мы топали минут пятнадцать и всё это время за спинами раздавалось: шлёп, шлёп. Потом затрещало, протяжно хрустнуло и наступило время для очень большого: шлёп! Отлично, все в сборе, мать его так. К счастью мы уже начали подниматься на чистую каменную поверхность. Здесь Павлуша принялся завывать, а Лаврентьев — блевать мутной жижей, которой наглотался по дороге.
— Я больше не могу, — вдруг совершенно спокойно сказал паша и сел на корточки, свесив руки между коленями. На лице гиганта была написана обречённость. — Мы отсюда всё равно не выберемся, а
— Флаг тебе в руки, — Вобла хлопнула меня по затылку. — Помоги сдвинуть верхушку. Или тоже хочешь сдохнуть? Смотри, какое отличное место, чтобы остаться навсегда.
Паша закрыл глаза и несколько секунд сидел так, подняв лицо к мутным космам тумана. Всё это время мы пихали неподдающийся камень. Он, блин, двигался, но, мать его, на пару сантиметров в час. Гигант опустил голову, посмотрел на нас, потом перевёл взгляд на коричневую жижу и встал.
— Я их задержу, — сказал Паша и хлопнул меня по плечу. — Если всё-таки выберешься, найди в Петровском, это у нас, около города, Настю Фёдорову. Передай ей, что она — сука и я всегда её любил. Всё, валите.
— Эмоции, — хрипела Вобла, обливаясь потом, — б…ские эмоции…
Когда крышка, или что оно было, всё же сдвинулась, Паша уже успел спуститься и преодолеть половину расстояния до бредущих тварей. Когда путники встретились, каменюка окончательно сдалась и отъехала, открыв каменную трубу, уводящую вниз. На стенах я увидел углубления., похожие на ступени. Теодор посмотрел на Павлушу и тяжело вздохнул. Потом взял его за шкирку и начал спускаться. Это было очень неудобно, но Емельянович не выпускал свою ношу. При этом он глухо бормотал:
— Не бросать же тебя теперь. Человек вон, сколько старался.
Бледный, до синевы. Лаврентьев уполз следом, а мы задержались, наблюдая за тем, как Паша разбрасывает мелких тварей. Зверь неторопливо приближался к нему из мглы и его огромный силуэт казался настоящим воплощением зла.
— Гляди же ты. — проворчала Вобла. — А я думала, что оно — гавно-гавном.
— Возможно, Бездна пробуждает не только самое дерьмовое, что в нас есть, — предположил я, вспомнив поступок Теодора в предыдущем походе.
— Философ х…ев, — хмыкнула Вобла и констатировала: — Теперь ему точно — п…дец.
Зверь устремился к Паше, расшвыривая своих миньонов. Однако, лишь когда они оказались рядом, я понял, насколько они равны. И рост, и комплекция, делала их почти близнецами. Вот только с одной стороны наступал начинённый демонической сущностью одержимый, а с другой — стоял до смерти уставший и желающий умереть, человек.
— Дай стрелялку, — Вобла зарядила оружие и легла, целясь в сторону сближавшейся парочки. — Попробуем что-нибудь сделать…
Если она собиралась подстрелить Зверя, то нужный момент оказался упущен: гиганты схлестнулись, вцепившись в горло дуру другу и начали раскачиваться из стороны в сторону. Звуки, которые доносились до меня определённо не принадлежали к тем, что способно издавать горло человека. Ну, по крайней мере, Паша не собирался сдаваться без боя.
Защёлкал арбалет и мелкие твари, пытавшиеся зайти за спину
Зверь приподнял Пашу над трясиной и швырнул прочь. Потом прыгнул в сторону головы, торчащей над поверхностью болота. Однако его противник, очевидно, ожидал этого и встретил тварь мощным ударом в челюсть. Тёмное существо отшатнулось, а Паша встал во весь рост и пустил в ход свои огромные кулаки. Вновь начал щёлкать арбалет. Судя по всему, Вобла пыталась попасть в Зверя, но всё заряды странным образом облетали монстра, в лучшем случае сшибая какую-нибудь мелкую тварюшку.
— Сука! — выдохнула женщина. — Да что за х…ня такая?
Зверь, казалось уже находившийся на грани потери сознания, внезапно заревел и перехватив руку Паша, вывернул её локтем вперёд. Кажется, я различил хруст ломающейся кости. Однако, человек не сдавался; он ударил лбом в переносицу монстра и заставил того отпустить руку. Зверь отступил на пару шагов.
— Есть! — выкрикнула Вобла. — Есть! Сука, стрелы закончились!
Последний, пущенный ею заряд, угодил в плечо Зверя и тот злобно зарычал, вцепившись в рану. Паша, одна рука которого висела плетью, здоровой вцепился в горло противника и тот внезапно сделал то же самое. Некоторое время гиганты стояли неподвижно, а потом начали медленно погружаться, словно трясина решила сожрать обоих. Пара минут и на поверхности остались лишь расходящиеся круги да полдюжины уцелевших «горлумов». Кажется, он полностью утратили охотничий азарт и теперь не знали, что дальше делать.
— Уходим, — Вобла отшвырнула разряженный арбалет и нырнула в люк.
Прометей
Спускаться оказалось весьма непросто: каменные уступы осыпались под пальцами, а носки ботинок так и норовили соскользнуть, из-за чего я ару раз стукнул Воблу по голове и заработал несколько изощрённых ругательств в свой адрес. Абсолютно не представлялось, как спускался Теодор с Павлушей в одной руке.
Все эти усилия отвлекали от неприятной мысли, что нас стало ещё на одного человека меньше. Чёрт возьми, если в начале путешествия мне хотелось придушить здорового долдона собственными руками, то теперь я почти жалел его. И смерть-то, честно говоря, получилась какой-то дурацкой, не имевшей ни малейшего смысла.
— Ещё раз наступишь на голову, — предупредила взбешённая Вобла, — и я тебя, на…уй оттуда сдёрну!
— Сколько ещё спускаться?
— Сколько нужно! — злобно отрезала она, а потом, на полтона ниже, добавила. — Я, б…дь, откуда знаю? Первый раз идём этой дорогой.
Чёртова нога соскользнула и стукнула по чему-то твёрдому. Не успел я пробормотать очередное: «Извини», как лодыжка оказалась зажата в чём-то, типа клещей. Потом стены резко рванулись вверх, мелькнуло грязное лицо спутницы и я, почти сразу, шлёпнулся на содрогающуюся тёплую поверхность. Сверху спрыгнула Вобла и осклабилась: