Безблагодатность
Шрифт:
Дальше оставаться на метеостанции не имело смысла. Николай снова попытался связаться хоть с кем-то, и снова безрезультатно. Надел куртку и разгрузку, кинул последний взгляд на своё временное пристанище и пошёл по берегу вниз по течению. К вечеру он заметил дым над деревьями. Это могло быть только стойбище оленеводов — туристы не забирались так глубоко в тайгу, предпочитая устраивать стоянки на берегу.
Николай пошёл в сторону дыма, но вскоре потерял его из виду. Он поднялся на небольшую сопку и замер — конский череп, насаженный на обрубок дерева, уставился на него пустыми
Сверху открывался прекрасный вид на тайгу. Несколько островерхих чумов, покрытых берестой, располагались примерно в километре к западу от сопки. На пути к ним стояла высокая берёза, ветки которой были украшены красными и желтыми лентами. Николай подошёл ближе, и умолкнувшие было предчувствия поднялись в нём с новой силой.
К берёзе была привязана девушка с растрёпанными чёрными волосами. Из одежды на ней была лишь длинная рубаха из грубой холстины, осунувшееся лицо покрывали разводы грязи. Голова девушки слегка подёргивалась, с губ слетали невнятные слова.
— Неужели эпилептичка? — подумал Николай. — Не откусила бы себе язык.
Он срезал ветку осины, очистил её от коры и обрезал с двух сторон. Затем двумя пальцами надавил девушке на щеки, раздвигая челюсти. Вставил ей в рот осиновую палочку и нажал на подбородок, зажимая свой самодельный фиксатор. Девушка так и не пришла в себя, она продолжала что-то мычать сквозь плотно сжатые зубы.
Николай попытался развязать узлы, но пальцы не слушались. Тогда он достал нож и разрезал верёвки. Тело девушки осело безвольной тряпичной куклой. Николай подхватил её на руки и понёс к стойбищу. Видимо, ороченка долго голодала — первую сотню метров она казалась почти невесомой. Потом, конечно, вес стал ощутим — но не настолько, чтобы останавливаться на отдых.
Вскоре между деревьями показались чумы. Николай увидел несколько детей, играющих в высокой траве. Его тоже заметили. Дети исчезли, не проронив ни звука. Из чумов на площадку у очага вышло несколько мужчин. Увидев девушку, они о чём-то оживлённо заговорили, быстро перейдя на крик. Старик скинул с плеча карабин и передёрнул затвор. Николай остановился, ожидая развязки.
Внезапно откуда-то сбоку выскочил Шаман и встал перед ороченами, высоко подняв руки. Он что-то крикнул старику, и между ними завязалась оживлённая перепалка. Николай молча ждал, чувствуя, как затекает всё тело, но не решаясь опустить девушку на землю.
Наконец Шаман закончил разговор и повернулся к нему.
— Пойдём!
Он махнул рукой и направился к чуму, стоявшему в стороне от остальных. Перед входом торчал берёзовый кол с надетым на него узлом из конского волоса. Николай пошёл за Шаманом, спиной чувствуя неприязненные взгляды ороченов. Войдя под берестяную крышу, он с облегчением опустил девушку на оленью шкуру.
— Кузя с тобой?
— С ней всё в порядке, — успокоил друга Шаман, — ты бы лучше о себе подумал.
— А что со мной не так? — спросил Николай. — Что здесь вообще происходит?
Шаман
— А ты не догадываешься?
— Нет. Просвети, если можешь. Но сперва скажи — теперь-то уже всё? Инцидент исчерпан?
Шаман покачал головой.
— Всё только начинается. Ты хоть понимаешь, что ты наделал?
14
Николай удивлённо посмотрел на него.
— Я спас девушку. А что я должен был делать?
Шаман выразительно постучал себя по лбу.
— Ты не понимаешь! Даймунга не просто девушка. Она будущая удаган, чёрная шаманка. И сейчас она проходит шаманское посвящение. Её душа блуждает по иным мирам. Даймунгу потому и привязали к берёзе, чтобы душа могла найти тело и возвратиться обратно.
— Так давай вернём это тело на место, — предложил Николай. — В чём проблема?
Шаман только рукой махнул.
— Поздно! Её душа уже заблудилась и скитается сейчас неизвестно где. А тело без души долго не протянет.
— И что же делать? — спросил Николай. — Это можно исправить?
— Орочены считают, что можно. Они хотят убить тебя, чтобы твоя душа ушла в нижний мир и помогла девушке вернуться.
Николай понял, что Шаман говорит серьёзно; всё так и есть.
— А ты с ними согласен?
— Я сказал, что ты сильный. И твоя сила позволит тебе совершить это путешествие в духе, без смертоубийства. Но они не уверены. Как раз сейчас у них сход. Принимают решение.
Николай криво усмехнулся.
— А знаешь, я ведь был уверен, что после Одессы мне уже никогда не попасть на небеса. Даже таким странным образом.
— Ты и не попадёшь, — Шаман удивлённо посмотрел на него. — С чего ты решил, что пойдёшь наверх?
— Что-то такое слышал, — ответил Николай. — Восхождение, лестница, семь небес… Или девять?
— Это для белых шаманов. Белые поднимаются на небо, чёрные опускаются под землю. Но право выбора есть только у мужчины. Женщина может стать лишь удаган, чёрной шаманкой. Так что извини, но тебе вниз. В Хэргу бугу.
— Это плохо?
— Это жутко. Там расчленяют и вновь собирают, могут при этом что-то вживить в тело. Могут прокипятить кости и скрепить их железом. И всё это реально.
— В смысле — реально?! — не понял Николай. — Это же не на самом деле!
— Не уверен. Вот когда ты просыпаешься, тогда да — у тебя есть чёткое понимание, что ты вернулся в реальность, что всё пережитое — только сон. А когда возвращаешься из магического путешествия, такого чувства нет. И здесь реальность, и там. И эта нисколько не достовернее той.
— Гонишь! — не поверил Николай. — Если принимать расчленение как реальность, загнёшься от болевого шока. Тогда бы никто обратно не возвращался.
— Там другая реальность, — пояснил Шаман. — Когда мою голову отделили от тела, она лежала в стороне, смотрела на духа, орудующего тесаком, и смеялась. Но всё было реально; так же реально, как этот наш разговор.
— Всё равно не понимаю, — сказал Николай, — как это может быть реальностью? Тело же остаётся тут, его здешние санитары даже фиксируют верёвками.