Без выбора

Бородин Леонид Иванович

Причины трагедии Советского государства многоаспектны, но одним из этих аспектов, без сомнения, является факт использования огромной части населения - подчеркиваю, своего населения!
– в качестве рабов. Ведь роль крепостного права в России в специфическом ее дальнейшем развитии не отрицает никто, хотя при том разве сравнима степень "органичности" возникновения этих двух явлений: крепостного права и ГУЛага?

Не к ночи будет сказано...

Странно, что никто из наших нынешних радикалов до сих пор еще так и не решился проговорить план быстрейшего и вернейшего выхода России из кризиса. Знаю, он у многих "про себя", а у некоторых даже в намеках... Но ведь все удивительно просто!

Для начала следует объявить ситуацию чрезвычайной и катастрофической, что вовсе

недалеко от истины. А далее...

По меньшей мере пятая часть населения страны сегодня в конфликте с действующим законодательством. Остановите любую иномарку стоимостью за сорок тысяч "зеленых" и заводите дело на владельца. Опечатайте любой особняк "за пол-лимона" - и то же самое...

Правда, сначала надо "изъять" треть судейского состава, прокурорского и следственного, адвокатов изъять не менее двух третей... Причем наугад остальные сразу станут честными и неподкупными. Олигархов - на министерские оклады. Мелкому и среднему бизнесу - зеленую улицу. И - никаких ГУЛАГов. Всяк трудится (кроме "изъятых") на своем месте. То есть всего-навсего повторить китайский опыт "культурной революции" с учетом национальной и социальной специфики. Иностранным инвестициям максимум льгот и гарантий. Одни "за бугром" будут кричать о правах человека - им тоже надо на хлеб зарабатывать, другие потащат капиталы в Россию, даже если будут догадываться, что однажды их обдерут... Как и везде, срабатывает феномен "пирамиды" - авось успею урвать и вовремя смыться!

Российским спецслужбам в теснейшем контакте со всякими "ЦРУ" дружно отлавливать "бен ладенов" и прочих мировых пакостников. По изловлении всех подготовить новых...

И при этом ни в коем случае не покушаться на демократию - пусть всяк вещает по степени свой дурости, именно всяк, тогда никто делу не помеха.

Разумеется, в порядке исключения ввести смертную казнь, "шлепнуть" пару совсем уже зарвавшихся и потерявших имидж олигархов и тотчас же торжественно объявить мораторий. Еще пару наиболее ненавистных олигархов швырнуть в толпу на оплевывание и на облевывание - именно так мгновенно восстановится взаимопонимание между властью и народом.

Принципиально плюнуть на всяких там арабов - они все равно ни на что не способны - и, надрываясь, защищать права Земли Обетованной. Тогда хитроумное мировое еврейство отыщет мильон юридических и стратегических оправданий всем нашим социальным инициативам, как то уже случалось в 30-х годах прошлого века. Новые "фейхтвангеры и роменролланы" заткнут всяким мракобесам их антирусские смердения в их противные глотки.

Не бранить и не разоблачать Америку (учителей бранить неприлично). Напротив, следует признать ее "старшим братом" по опыту демократических завоеваний и прочих завоеваний тоже. До той поры, пока общенародным напрягом (наш напряг - то не ИХ напряг!) не придумаем такую бомбу, какой свет не видывал. Тогда исключительно с либеральных позиций станем добиваться возвращения исконных территорий оставшимся американо-индейским племенам. Поскольку к тому времени истинным гарантом существования государства Израиль будем уже мы, а не Америка, то опять же извечно свободолюбивые евреи всего мира поддержат нас в наших гуманных намерениях. С Америкой, по крайней мере, будет покончено.

И лишь после того, как будет покончено, нам наверняка откроется неправедное состояние на Ближнем Востоке, и, движимые чувствами сострадания и справедливости, мы объективно рассмотрим наконец и палестинскую проблему по всей совокупности накопившихся там противоречий. Осиротевшая (где Америка-то?) Европа нам поможет...

За спиной, правда, еще Китай... Ну да всему свое время...

Разумеется, я не только отшаржировал, но и "скентаврировал" имеющую место быть радикальную русскую тоску, то есть совместил несовместимое даже в тоске. Как раз большая часть политически озабоченных граждан именно к Америке настроена исключительно непримиримо. И уж тем более - к Израилю. Но сам по себе радикализм мышления постулируется парадоксально, и средств против парадоксальности мышления не существует.

Сегодняшний политолог, то есть человек, специализирующийся

на импровизациях на политические темы, должен быть последователен в одном: если нынешнему нашему государственному состоянию он говорит решительное "НЕТ", то тогда или он обязан добавлять "ДОЛОЙ!" и указывать, каким именно способом "ДОЛОЙ!", за что и должен быть готов к соответствующей личной ответственности, или, сказав "НЕТ", должен и обязан знать и говорить, "КАК НАДО". Если ни в первом, ни во втором случае политолог последовательности не выказывает, то се попросту болтун и подстрекатель.

Большую часть жизни прожив в состоянии диссидентства (не выношу этого слова), я доподлинно знаю цену пустозвонному "НЕТ". То самый легкий, самый безответственный способ политического мышления, не требующий ни должных знаний, ни должной отваги.

Если не умеешь плавать и при том очень хочешь жить, старайся не гулять берегом реки, потому что можешь наткнуться на утопающего, и нет ничего более постыдного, чем дуэт с утопающим на тему: "Спасите! Помогите!"

В своей жизни я знал людей, не принимавших режим и лишенных свободы только за то, что не скрывали своего неприятия. Но они принципиально воздерживались от изобретения всяческой "рецептуры", потому что честно не знали, "КАК НАДО".

"Кандалы на руках - пушинки", когда знаешь или думаешь, что знаешь то самое "КАК НАДО"! Они же гнут долу, если лоб не подперт "программой", и тогда какая воля нужна, чтобы не сутулиться! Мне повезло пережить оба этих состояния, и мне есть что сравнивать.

Возвращаясь к теме лагерной эсхатологии, попробуем представить, что должны были испытывать зэки сталинского призыва, увидев себя в таком количестве и в качестве. Что до качества, то не только какие-нибудь там крепостные, но даже рабы Рима или Египта - счастливцы в сравнении с зэками Колымы или Воркуты. Да, были фанаты коммунистической идеи, те, что, опухая от голода, шамкали беззубыми ртами о праведной перманентности террора, зачисляя себя в те самые "щепки", что неизбежны при тотальном лесоповале. Но есть основания и усомниться в искренности этого "шамкания" - кому удалось вырваться из ГУЛага, о всем пережитом помалкивали и, если еще могли, пытались наверстать упущенное.

И вы молчите, нас встречая,

Как мы, встречая вас, молчим.

Ольга Берггольц - исключительно точно!

И у сидевших, и у тех, кто делал вид, что ничего не знает о ГУЛаге, и у тех, кто "понимал" государственную пользу ГУЛАГа, - у них было о чем помолчать. Хотя бы о том, сколько ТАМ еще осталось народишку.

А среди прочего "народишка" оставался там, к примеру, еще и дивный поэт, правомочный стоять в любом ряду русских поэтов, - Валентин Соколов по кличке Валентин Зэка. Его стихи, впервые появившиеся в печати только (или уже) в девяностых, были приняты абсолютным молчанием собратьев по перу и вообще литераторами всех мастей. Но то уже была иная форма молчания: не по страху, как в сталинские времена, а по непринятию такого типа сознания, такого духовного опыта, каковой просто не мог "поместиться" в душах, не желавших и не готовых рисковать собственной уравновешенностью, - позицией призвания "посетить сей мир в его минуты роковые". А стихи Соколова требовали соучастия в его страстях, честной реакции требовали... Они были "заразны" и тем опасны для вчерашнего советского человека вне зависимости от того, насколько он продолжал оставаться советским.

Как-то, выступая по телевизору, актер Валентин Гафт прочел знаменитые строки Иосифа Бродского:

Ни страны, ни земли не хочу выбирать.

На Васильевский остров я приду умирать...

Режиссер предоставил актеру хорошую паузу: скорбно сжаты скулы, глаза требовательно вперены в камеру - в глаза зрителя-слушателя, чтоб вздрогнул, проникся мистическим трагизмом фразы. Я, помню, только улыбнулся, и не потому, что в действительности и выбор был, и "неприход по заяве", именно духовный неприход, а разумеется, не физический. Я улыбнулся, потому что захотелось сказать: "А вот такого не хочешь, "двугражданный" гражданин?!"