Без вуали

Кук Кристина

Но в глубине души Хейден прекрасно знал, что девочка – его племянница. Достаточно было взглянуть в ее глаза зеленовато-болотного цвета, чтобы уловить семейное сходство.

– Проклятый Томас! И черт побери Софию! Почему она так умоляла меня взять к себе ее ребенка?

– Потому что знала: ты – добрый, отзывчивый человек, так не похожий на своего братца. Знала, что ты дашь девочке уютный дом, пошлешь ее в хорошую школу. Умирая, она не хотела, чтобы ее дочь оказалась на улице. Или, что еще хуже, в борделе.

– С моей стороны это

был риторический вопрос, – проговорил Хейден, стиснув зубы.

– Тогда извини, – ответил Тоулленд с раздражающей улыбкой в уголках рта.

Неужели Тоулленд не осознавал всей серьезности положения? Как всегда, брат Хейдена, Томас, здорово запутал дела, и теперь Хейдену приходится исправлять содеянное. Все обстояло бы гораздо проще, если бы Томас был женат на Софии. Взяв ребенка, Хейден здорово рисковал. Лондонский свет знал о продолжительной связи брата с прекрасной оперной певицей, однако тот отказался взять на себя ответственность за своего незаконного отпрыска.

Хейден не смог отказать умирающей женщине – принять нежно положенного в его руки младенца. В конце концов, у него были средства, к тому же ему было безразлично мнение света. Ричмонд-Парк сильно отличался от Мейфэр, и лишь немногие заметили, что он взял на воспитание «племянницу». Он нанял опытную няню и гувернантку, редко вспоминая о присутствии ребенка в своем огромном доме. Но по мере того как она взрослела, ему становилось все труднее не замечать ее присутствия. Мэдлин росла боязливым, замкнутым существом, нуждаясь во внимании, в любви. Хейден не знал, как ей их дать. Точнее, не мог дать всего этого.

Хейден налил себе шерри и одним глотком выпил содержимое бокала, затем взглянул на Тоулленда, ожидая услышать его мнение.

– Ты что, действительно настолько туп, Уэстфилд? Неужели ты не видишь единственно простого и правильного решения? Тебе нужна жена, жена! Ты понял, старина?

Хейден поперхнулся вином. Несколько желтых капель упало на его белоснежный галстук.

– Это абсурд.

– Абсурд? Нет, это единственное решение и к тому же очень разумное.

– Я ни за что не женюсь на дурочке! – вырвалось у Хейдена. – Все они – откровенные дуры. – По крайней мере, так ему казалось в последнее время. Скопище глупых, хихикающих дур, хлопающих перед ним ресницами. Перед их жадным взором стоял Ричмонд-Парк, его родовое имение, и больше ничего. Нет, он не пойдет на это!

Тоулленд кашлянул.

– Твоя жена, разумеется, исключение, – поспешил добавить Хейден. – Нет, я покончил с этим. – Поставив бокал, он достал часы и протер фалдой фрака стекло циферблата.

– Ну-ну, Уэстфилд, ты самый богатый человек в Дербишире. Они не могут не обивать твоего порога, желая стать хозяйкой в Ричмонд-Парке, а ты не можешь обвинить их за то, что при взгляде на тебя у них перед глазами возникают фунтовые бумажки.

– Это не относилось к Кэтрин.

В груди Хейдена все сжалось. Он встретился взглядом с Тоуллендом, а тот, помедлив, сказал:

– Возможно,

Кэтрин росла с уверенностью, что станет твоей женой?

А теперь ее нет. Она умерла почти десять лет назад, славная, чуткая. С ней Хейден был помолвлен с детства. И она умерла за несколько дней до их свадьбы, ушла такой же юной, как и его сестра Изабел. Как его мать. Все женщины, которых он когда-либо любил. Черт побери! Похоже, над ним висит проклятие.

Хейден щелкнул крышкой часов и положил их обратно в карман.

– Я не собираюсь жениться. – Он отошел к окну и выглянул наружу. При виде обширного парка его сердце наполнилось гордостью. Волнистые, аккуратно подстриженные акры земли, незаметно переходящие в густой лес, простирались в такие дали, какие только мог видеть глаз. И все это принадлежало ему. Самые лучшие земли в Дербишире.

– Не собираешься? Что за галиматья? – Тоулленд покачал головой. – Разумеется, ты должен это сделать. И сделаешь: Неужели ты хочешь, чтобы Ричмонд-Парк достался твоему плачевно известному братцу? Не пройдет и года, как имение обанкротится, и тебе это прекрасно известно. Тебе нужен наследник, а Мэдлин – материнская забота. И не важно, твоя ли она племянница. Ты взял ее, она – твоя подопечная. Ты несешь за нее полную ответственность.

В уме Хейден пытался найти другое решение, что-то более разумное, но тщетно.

Черт возьми, как бы он сам ни презирал эту идею, Тоулленд был прав. Жена. Он не обязан любить ее, да и нe сможет полюбить. Но найти такую разумную женщину, которая подарит ему наследника и позаботится о Мэдлин, возможно, будет правильным решением.

Хейден шлепнулся в потертое кожаное кресло.

– А где, по-твоему, я могу найти жену? Ни одна из девушек в нашем графстве не годится на эту роль.

– А как насчет леди Миллисент Сандерленд?

– Надеюсь, ты шутишь? Думаю, это одна из самых бесчувственных женщин, которых я когда-либо встречал.

– Тогда, может, дочь виконта Стэнли? Старшая. Очень чувствительная девушка! И начитанная к тому же.

– Старая дева с лошадиным лицом. – Хейден стряхнул пылинку с рукава. – Я, пожалуй, могу получить нечто лучшее, чем ту девицу, которую не хочет взять ни один мужчина.

Тоулленд лишь в отчаянии развел руками.

– Тогда поезжай в Лондон. Побывай на балах, присмотрись к дебютанткам. Кто-то наверняка придется тебе по вкусу.

Хейден барабанил пальцами по подлокотнику кресла.

– Полагаю, ты прав. Обычно я не принимаю участия в светских мероприятиях лондонского сезона, но можно попробовать. – Хотя эта идея была ему в лучшем случае неприятна.

– Ну, не отчаивайся, старина. Возможно, тебе повезет. Ты найдешь ту единственную, которая войдет, пританцовывая, в твой дом и предложит себя. – Тоулленд откинул голову и рассмеялся.

Хейдену эта идея явно не нравилась, но он все же пробормотал, бросив непокорный взгляд в сторону приятеля:

– Возможно, так и случится.