Без тебя никак

Эспехо Ана

— Нисколько не сомневаюсь в этом.

Звучало это тоскливее, чем я ожидал.

— Что случилось?

Мо внимательно своими дымчато-серыми глазами смотрела на меня. Моя печаль отражалась в ее немного грустных глазах. И я не знал, что ей сказать.

— Немного устал, — я прикрыл глаза и закачал головой. Нельзя ей было видеть моего взгляда. Тогда бы она поняла все без слов.

— Расскажи, — Мо обхватила мое лицо своими ладошками, повернула к себе и заглянула в мои глаза. Вся печаль и грусть, как открытая книга, читались в моем взгляде

—

Никит, — уголки ее губок задрожали в полуулыбке. А бледный свет от ночника освещал ее личико.

— Ты о чем-то переживаешь и чего-то боишься, я вижу. Поделись со мной.

— Я не умею доверять девушкам, — я отсел от нее и опустил голову. — Каждой из них нужны были только мои деньги. Они делали все, чтобы угодить мне, лишь бы получить их. И в какой-то момент я перестал верить в правдивость их слов.

— И думаешь, почему мне не нужны твои деньги?

Бледные лучи света дрожали в ее глазах и пугали меня. Они выглядели нечеловеческими.

— Потому что у меня никогда их не было, и я привыкла жить просто и без особого вкуса. Но вместе с деньгами в моей жизни не было ни любви, ни счастья, ни понимания. А ты, — Мо резко встала на ноги и, подойдя ко мне, встала у меня между ног, — поселил в моем сердце любовь и счастье. И если ты сомневаешься, то я пойму и…

— Что? Нет! — я крепко при крепко сжал ее руки и целовал ее ладони. — Я сомневаюсь только в себе. В моей жизни уже давно не появлялись такие чудесные девушки, как ты. — Она застенчиво улыбнулась и присела ко мне на колени. — И иногда мне кажется, что я обижу тебя, ненамеренно, а все из-за своей дурацкой натуры.

— Сильней той боли, что мне причинили, ты не причинишь. — Мо окинула меня тоскливым взглядом и отошла к окну. Обхватив себя за плечи, она долго вглядывалась в ночные сумерки.

— Не понимаю, что ты нашел во мне.

— Не говори глупостей, — я подошёл к ней и, взяв за плечи, развернул к себе лицом.

— Ну, правда, во мне нет ничего особенного. Я самая простая, это же очевидно.

— Не мне.

Недобрый огонек сверкнул в моих карих глазах. Я несколько раз моргнул, отгоняя этот странный блеск. А Мо как заворожённая смотрела на меня. И у меня складывалось впечатление, что я пленил ее.

— Мо, послушай, — она чаще заморгала, сбрасывая с себя минутное оцепенение.

— Нет, Никита, ты послушай. Ты прав, я не такая, как все девушки. Мне не нужны бриллианты, модные дизайнерские шмотки, крутые тачки и шикарные особняки. Мне ничего этого не нужно.

— Мо, я знаю, — я тянул ее к себе, а она противилась и держалась от меня на расстоянии.

— Самое дорогое, что мне нужно, что мне не обходимо, — ее голос сорвался на крик, а глаза заблестели от слез, — это любовь. Никто и никогда меня не любил. Никто и никогда не заботился обо мне и не дорожил мной. А сейчас, как в сказке, в меня, неприметную девчонку, влюбился красивый, успешный молодой парень. И я… — Мо поджала губы и заплакала. Как умеют плакать только девушки: тихо и неслышно. Но тишина её слез

давила на уши и разрывала сердце на части.

— И я люблю тебя, — я прижал ее к себе и, словно утопая в своем горе, она держалась за мои плечи. — Мо, посмотри на меня. — Она подняла голову. Я стер ее слезы и подул на красные и опухшие глаза. — Когда я тебя только увидел, то сразу подумал: вот она — моя девушка. Не потому, что ты простая и с тобой будет легче. А потому, что тебе, как и мне, требовалась любовь, которую я готов дарить тебе безостановочно.

Глава 18. Мошель

— Это свершилось! Ты сломалась под ним, как тростинка.

Люся всегда любила драматизировать и играть на публику. Как и всеобщее внимание. Любила, когда ее слушали с открытым ртом и боялись перебить, дабы не пропустить самое важное.

— Я не сломалась…

— Верно, верно, ты долго и отчаянно сопротивлялась, но он все-таки сломил тебя и одержал победу, — прыская от смеха, сказала Люся.

— Прекрати! Ты так говоришь об этом, словно он трофей заполучил.

— Ну, так почти и есть. Трофей в образе твоего тела.

— Люся, — одернула подругу. Но разве можно угомонить ту, что без тормозов.

— О трофеях поговорим позже, а сейчас самое главное, как десерт, сладкое и вкусное, — Чайкина причмокнула губами, словно распробовала новое мороженое и ощутила всю прелесть вкуса. — Как он? Хорош?

— Люся, — от возмущения и бестактности со стороны своей подруги я подскочила на стуле. — Я не буду с тобой обсуждать это!

— Еще как будешь. Будешь всякий раз, как только это снова произойдет. И побольше экспериментов. В разное время, в разных местах. И вам весело, и мне интересно.

Люся широко улыбалась и самым простым и добродушным взглядом смотрела на меня без стыда.

— Люся!

— Хватить Люськать! — прикрикнула она. — Скажи своему богатенькому Буратино, чтобы включил фантазию.

— Перестань его так называть! У него есть имя.

— Да ну?

Меня передернула от наглости Люся. Я ненавидела, когда подруга относилась к тому, что ей дорого с пренебрежением и вечными насмешками.

— И как ты его зовешь? Сэр? Нет, наверное, все же босс? Или просто мой господин? — с наигранными нотками нежности в голосе пролепетала Люся.

— И это мне говорит девушка, которая встречается с преподавателем.

— Ну и что, — подруга невинно стрельнула глазками. — Это для повышения успеваемости и за хорошие оценки. Да и мужик он классный. Столько власти…

— Ты больная, Чайкина! — я вскочила на ноги и побежала к выходу, но, остановившись на полпути, вернулась к столику. — Нет, ты не больная, ты озабоченная!

Мгновенная тишина опустилась на кафе и коснулась всех столиков и клиентов, сидящих за ними. Некоторые из них пришли просто попить кофе и посидеть, а наткнулись, сами того не ожидая на сантабарбаровские выяснения отношений.