Без страховки
Шрифт:
Неожиданно рядом возник Гумер. Откуда он появился, Чистяков не сразу понял. Наверное, из коридора справа. При этом госте из Германии Игорю разговор продолжать не очень хотелось. Не нравился ему Гумер, и все тут.
– Ладно, будь здоров, – хмуро кивнул Чистяков Воронину и прошел мимо него к выходу из здания прокуратуры. Он спиной чувствовал, что Гумер смотрит ему вслед, провожает взглядом, которым буквально буравил спину.
Выйдя на улицу, Чистяков набрал номер Мостового.
– Борь, ты уже дома?
– Дома, а что? – пробасил Мостовой.
– Да приехать
Никакой определенной цели Чистяков не преследовал, напрашиваясь к другу в гости. Не то чтобы хотелось ему поговорить, облегчить душу. На душе у него было и так нормально, хотя вопросы определенные созрели. Скорее всего, интуитивно Игорю не хотелось оставаться одному в этот вечер. С кем, как не с Борькой, можно просто так потрепать языком. С ним было легко, просто и надежно. Даже когда возникали проблемы, и не только на выездах бригады, а просто по жизни, у Мостового всегда находилось решение или пути решения. Причем все, что Боря предлагал, было простым, надежным и основательным. Он всегда говорил, что проблемы нужно решать по мере их поступления и не загадывать слишком далеко вперед, иначе дойдешь до паранойи. Они, эти проблемы, есть, были и будут у людей всегда. Если начать проблемы предугадывать, то не останется никакого времени на то, чтобы просто жить. А если уж возникла, то решать проблему надо сразу и кардинально. Нельзя ее решение откладывать на потом и вообще уходить от ее решения. Потом эта проблема будет только разрастаться, как снежный ком.
Короче, Боря был мужиком основательным и добротным. Это сквозило даже в его огромной могучей фигуре и крайне уравновешенном характере. Казалось, что вывести Борю из себя практически невозможно. Только Чистяков, который дружил с Мостовым уже много лет, знал, что теоретически это возможно, но боже вас упаси стать свидетелем этого и уж тем более виновником. Чистяков как-то видел по телевизору кадры, на которых грузовой железнодорожный состав на полном ходу смел с рельсов заглохшую легковушку. Вот примерно так, по его мнению, выглядел и Мостовой, когда находился в гневе. Остановить его можно было с таким же успехом, как попробовать остановить голыми руками тот поезд.
– Заходи, – кивнул Мостовой, открыв дверь Чистякову. – Жрать хочешь?
Борька был в переднике, а руки, которые он держал перед собой, были в муке и панировочных сухарях. С кухни доносился соблазнительный запах жареной рыбы.
– По пути заскочил, – пояснил Боря, – купил морского языка. Проходи, мой руки. Сейчас будешь картошку толочь.
Чистяков молча отправился в ванную мыть руки, чем поверг друга в изумление. Обычно Игорь не упускал случая поязвить, что гостей нужно не эксплуатировать, а всячески ублажать, подавать лучшие яства, напитки, услаждать слух песнопениями, а взор – юными танцовщицами. Сейчас Чистяков промолчал. Означать это могло то, что друг находится в состоянии меланхолии или у него случилось что-то крайне неприятное. Например, сорвалось тщательно подготовленное свидание.
Пока Боря дожаривал рыбу, Игорь снял с плиты кастрюльку со сварившейся картошкой, слил
– По сто грамм? – спросил Борис, выкладывая на тарелку кусочки рыбы. – Или ты за рулем?
– За рулем, – односложно ответил Игорь.
– Ну и ладно, так поедим, – согласился Боря, снимая фартук и усаживаясь за стол. – Ты откуда сейчас?
– Из прокуратуры, следователь снова вызывал.
– По тому самому трупу, который ты в горах нашел?
– Ну, да.
– Надеюсь, тебя не начали подозревать в убийстве? – попытался пошутить Мостовой.
– Я его при толпе свидетелей нашел, не в этом дело. У следователя появилась очередная идея, как я понял. Раз ни в одной зарегистрированной группе тот парень не числился, значит, он шел в группе, которая не регистрировала маршрут. Дикарями ушли.
– Значит, расспрашивал, не знаешь ли ты таких самовольщиков? – догадался Мостовой, ловко орудуя вилкой и ножом.
– В точку. Именно об этом и расспрашивал.
– Дохлый номер. Кто ходил, не сознается, а остальные и представления не имеют о том, кто, куда и как пошел.
– Ошибаешься, Боря, – возразил Чистяков и посмотрел другу в глаза, – кто группы в горы водит, у того эта информация как раз постоянно перед глазами или на слуху. Кто, кого и куда повел и на сколько. Я в турбюро на постоянке не работаю и в горных спасателях не состою. Но если уж они меня пригласили, чтобы группу сопроводить в горы, то я обязательно узнаю, кто и где мне на пути встретится.
Мостовой медленно положил на тарелку вилку с ножом и вытер рот полотенцем. Теперь уже он пристально посмотрел в глаза Чистякову.
– Я так понимаю, Игорек, что ты просек, из чьей левой группы выпал этот паренек? – спросил Борис.
– Видишь ли, Боря, – ответил Игорь, покрутив неопределенно в воздухе пальцами, – я ничего не засекал. Просто, возвращаясь из последнего маршрута со школьниками, я встретил группу, которую вел Серега Воронин.
– И ты намекаешь, что он не регистрировал маршрут и группу?
– Совершенно точно. Он сам в этом признался, когда я его за хобот взял. С ним было шестеро. Ни один из них рядом с горами даже близко не лежал. Если только совсем новички или иногородние. Но главное не это. Главное, что в этой группе был тот самый немец, которого мы у Синицких видели. Гумер.
– И?
– Что «и»?
– Игорь, – вздохнул Мостовой, – я тебя знаю не первый год. Что ты хочешь этим сказать?
– Например, то, что Гумер в этой группе явно был главным. А Серега лишь проводником.
– Гумер с друзьями решил сходить в горы полюбоваться восходами и закатами? Нанял Воронина в проводники. Дальше что? Я же вижу, что ты злишься. Следователю ты о Воронине ничего не сказал, так ведь?
– А чего я скажу? – на самом деле разозлился Чистяков. – Серега альпинист, понимаешь? Альпинисты не бросают погибших.
– Дальше, – поощрил друга Боря, понимая, что есть у Чистякова что-то еще на уме.
– А дальше все. Не верю я, что Воронин мог бросить тело, увести группу и не сообщить о трагедии. Не верю.