Без страховки
Шрифт:
– Он тебе, по-моему, не очень нравится.
– Типичный западный делец, – ответила Синицкая. – Отец все надеется, что он ему выбьет какой-нибудь немецкий грант.
Чистяков усмехнулся и вдруг изменился в лице. Ольга заметила эту перемену в спасателе и вздохнула с сожалением. Игорь увидел впереди заманчивую цель. У ворот дачи остановилась машина, из которой вышла пожилая интеллигентная дама. С водительского сиденья показалась худощавая стройная девушка. Прибыли новые гости.
Игорь тут же, как уж, проскользнул к столу с напитками и закусками. Его опыт подсказал смелое и безотказное решение. Наверняка заслуженная бабушка привезла
Предполагая, что незнакомка не станет употреблять алкоголь, будучи за рулем, Игорь налил в два высоких стакана для коктейля сок и двинулся вперед. Атаку пришлось отложить, потому что заслуженная бабушка начала представлять свою медицинскую внучку Синицкому-старшему. Чистяков остановился и занял позицию выжидания. Случайно эта позиция оказалась вблизи от Кушнаревой, которая ни минуты не оставалась одна. Сейчас около нее распушил хвост русский немец Гумер. Голос у него был неприятно сиплым, с немного странным выговором. Наверно, выговор был следствием артикуляции человека, который много лет говорил на немецком.
– Это очень интересная вещь, дорогая Зинаида Ивановна, – сипло ворковал Гумер, – уверяю вас. Поверьте, я повидал драгоценностей. Сейчас в таком стиле не делают. Попробую угадать – это первая половина XX века. Советского производства, годов тридцатых или сороковых. Так?
– Ну, Александр, – рассмеялась Кушнарева, – тут я вас не могу опровергнуть, и вы этим пользуетесь. Это же подарок моего давнего знакомого, и я не могу его расспрашивать о происхождении этого чуда. Вам ведь она нравится?
– Безусловно, – согласился Гумер, – вещь выполнена с большим вкусом, потому и привлекла мое внимание. Тот, кто вам ее подарил, сам отличается большим художественным вкусом. Это кто-то из вашей артистической среды?
– Нет, это один старый профессор и мой старый друг.
– И кто же это? – спросил Гумер.
Господи, какой навязчивый человек, с раздражением подумал Чистяков, который стал невольным слушателем этого диалога. Какие они, эти перекати-поле, все-таки беспардонные люди.
– Вы его не знаете. Это профессор Воронин, известный краевед. Правда, известен он только здесь у нас.
– А известные краеведы часто находят клады, – не удержался и вставил фразу Чистяков, с большим трудом скрывая иронию.
Игорь не стал дожидаться реакции на свою ремарку и двинулся к намеченной цели, потому что заинтересовавшая его девушка наконец освободилась и в некотором замешательстве осматривала общество. Ее бабушка остановилась поздороваться с кем-то из знакомых, и Чистяков понял, что наступил самый удобный момент для знакомства.
– Игорек, – послышался за спиной голос Мостового с некоторыми нотками вины, – давай я к тебе после обеда зайду? Ольга просит, чтобы я помог ей выбрать и привезти электрическую швейную машинку. Я часа за два утром управлюсь, а потом к тебе.
Речь шла о договоренности посмотреть машину Чистякова, двигатель которой начал барахлить. Вчера они договорились, что Боря утром посмотрит.
– Боря, не вопрос, – отозвался Чистяков, даже не обернувшись. Все его внимание было нацелено вперед. – Как придешь, так и придешь... и я пошел.
Мостовой с Ольгой подъехали к торговому центру
У самого входа в торговый центр Мостовой, тащивший с собой за руку через поток покупателей Синицкую, столкнулся нос к носу с Сергеем Ворониным. Альпинист как раз выходил из дверей с яркой вывеской «Ломбард. Скупка ювелирных изделий». То, что Воронин растерялся, спасатель понял сразу. Сергей как-то странно засуетился, его глаза забегали по сторонам.
– Здорово, спасатели, – с наигранным радушием воскликнул Воронин. – Выходные проводите?
Тут альпинист совсем сконфузился, причем это было так хорошо по нему видно, что Мостовой решил не задавать ему вопросов. Что-то парень суетится, подумал Борис. Не хочешь, чтобы тебе задавали вопрос – что ты здесь сам делаешь, не задавай другим подобных вопросов. Ему стало жалко этого, в общем-то, неплохого парня, которому приходится прилагать столько усилий, чтобы скрывать свою страсть к игровым автоматам. Причем всем вокруг прекрасно видно, что он это скрывает и стыдится этого, но ничего с собой поделать не может. Мостовой решил дальше не конфузить Воронина и воздержаться от вопросов, задаваемых для приличия: «А ты чего здесь?», «По магазинам решил пройтись?». Ведь ясно же, что Сергей что-то сдавал в скупку. Совсем докатился, если уже из дома тащит. Не начал бы воровать!
– Да вон Ольге помогаю кое-какую технику домой купить, – небрежно бросил Мостовой, – как технический консультант. Ты извини, спешим.
Пожав альпинисту руку, Мостовой потащил Синицкую в торговый центр. Он помнил свое обещание помочь Чистякову с машиной, а покупка с Ольгой не может быть делом простым и, главное, быстрым.
– Игорь! – раздалось призывное эхо по двору.
Чистяков, спешивший к служебной «Газели», где его уже ждали Мостовой и Синицкая, обернулся на голос. К нему через двор бежал Сергей Воронин. Игорь сморщился, как от зубной боли. Опять этот Воронин, ну сколько можно! Только неделю назад Чистяков сжалился и одолжил Сергею тысячу рублей. Тот настолько достал его своим нытьем, что пришлось поделиться деньгами, заработанными на коммерческом туристическом маршруте. Теперь, похоже, он воспринял это как должное и считает, что Чистяков может одалживать ему деньги каждую неделю. «Прямо тут я его и прибью», – решил Игорь с раздражением.
– Игорек, извини, – запыхавшийся от бега Воронин протянул руку Чистякову, поздоровался и полез в карман. – Вот, принес тебе должок! Спасибо, что выручил в прошлый раз.
Опешивший от удивления Чистяков молча взял из рук Воронина протянутую купюру. Такого еще с ним не было. Воронин не возвращал долгов месяцами, и с этим все смирились уже давно. А тут через неделю. Или за ум взялся, или разбогател.
– Ты что, на автоматах бабки сшиб? – спросил Чистяков с усмешкой.
– Ага, – радостно кивнул Воронин, – представляешь, выиграл. Я же говорил тебе, что у меня система! Просто нужно время, чтобы она сработала. Ну, бывай! Спасибо, что выручил. Я побежал.