Без сожалений

Мэтьюсон Р. Л.

– Нет, ты женщина, в которую я влюблен, – сказал он, ненавидя себя за то, как обращался с ней в последние месяцы. – И мне очень жаль, что я так вел себя.

– Не жаль, – твердо промолвила она, потерев глаза.

– Да, мне жаль, Гномик. Я люблю тебя, и мне очень жаль, что я так вел себя с тобой, но ты должна знать, что я так поступал, чтобы защитить тебя, я...

Она повернулась к нему, когда двери лифта закрылись.

– Защитить меня? Ты обращался со мной, как с мусором, чтобы защитить меня? Нет, –

сказала она, упрямо покачав головой, – ты так вел себя, чтобы защитить себя.

– Нет, я...

– Да! Ты со мной мил только, когда тебе удобно, и теперь ты выяснил, что у тебя могут быть и я, и твоя семья. Ты никогда бы не выбрал меня, а сейчас благодаря твоему отцу тебе не нужно выбирать. Но знаешь что? Я не выбираю тебя. Я не хочу быть с тобой. Ты просрал свой шанс! – прокричала она.

– Так нечестно, Иззи, в особенности, когда ты не знаешь, о чем говоришь, – отрезал он уперто.

Она презрительно фыркнула:

– Не знаю? Правда? Я знаю, что ты боишься жить своей жизнью. Знаю, что ты живешь жизнью своей семьей. Знаю, что ты трус и...

– Они, блять, спасли меня! – закричал Крис, уставившись ей в лицо и оттесняя в угол. – Ты не знаешь, как было до того, как они приняли меня. Я должен был следить за каждым своим движением. Ты не знаешь, какого это – беспокоиться, что твоя мать слишком пьяна или под кайфом, чтобы трахаться с каким-нибудь мужиком, и вместо этого предлагает твою задницу. Тебе никогда не приходилось беспокоиться о том, что этот мужик согласится на её предложение, а ты не сможешь добраться до ножа, с которым спишь, или не сможешь сбежать, прежде чем он попытается сунуться к тебе.

– О мой бог, Крис! – пробормотала она, слезы потекли по щекам, но ему было уже все равно. Она хотела знать, почему его семья была смыслом его жизни, вот он и рассказал ей.

– Никто никогда не мог до меня добраться, но не оттого, что не пытался. А еще не знаешь, какого это быть настолько чертовски голодным, что готов на всё ради еды. Ты не имеешь ни малейшего понятия, как я был напуган, и что чувствовал, когда меня выкинули на улицу, потому что мать нашла кого-то настолько глупого, чтобы приютить её. Моя семья приняла меня и спасла мне жизнь, Изабелла. Они дали мне приют, любовь и надежность, и я всем им обязан! Всем!

– Ты, правда, считаешь, что они хотят видеть тебя одиноким и несчастным? – спросила она, её голос дрогнул от наплыва чувств, когда она протянула руки, чтобы обхватить его лицо. – Ты так считаешь?

Он упрямо покачал головой:

– Я им нужен, чтобы их защитить.

– Нет, им нужно, чтобы ты был счастлив! – прокричала она, крепче обхватив его, когда он попытался отстраниться. – Они так любят тебя, Крис, неужели ты не видишь? Им не нужен солдат или охранник, или кем ты там еще был для них. Им нужен сын, брат и друг. Им нужен ты, Крис.

– Я хорошо о

них забочусь, – отрезал он. – Вот что я делаю. Я забочусь об их безопасности, счастье, и от этого счастлив сам.

– Бред! – спорила она, что привело его в шоковое состояние. – Ты несчастен!

Крис открыл рот, чтобы начать спорить, но что он мог на это сказать? Он радовался, что его семья в безопасности, и был счастлив за них, но сам счастлив не был. Они – его семья, любимая им семья. Но они никогда не заполняли пустоту внутри, и не давали столько радости, от которой он мог бы лопнуть. Только Иззи могла.

Она входила в комнату, и он чувствовал себя лучше, свободнее и поступал глупо, отталкивая её от себя. Он всё ещё до смерти боялся, что кто-то будет на неё охотиться и попытается отобрать её у него, но знал, что не отдаст её без боя. Но как бы сильно ни любил свою семью, Крис не мог позволить им принять это решение, не поговорив с ними для начала. Он должен был убедиться, что они действительно хотят с ними жить, потому что не мог принять идею, что они подвергнут себя риску. Если у них возникнут сомнения, он заберет Иззи, чтобы сохранить им жизнь, но не мог бросить свою пару и ребенка. Никак не мог.

– Ты делаешь меня счастливым, – сказал он, глядя на её красивое лицо.

– Ты не кажешься счастливым, – возразила она, всхлипнув.

– Это потому что я засранец, – ответил он, улыбнулся, когда она поперхнулась смешком.

– И то правда, – ответила она, улыбнувшись сквозь слезы, что дало ему надежду.

– Дашь мне еще один шанс? Пожалуйста, – промолвил он, наклонился и поцеловал ее в кончик носа. – Я люблю тебя, Гномик, и хочу получить шанс, чтобы доказать это тебе и Джессике. Пожалуйста, дай мне еще один шанс.

Иззи подалась вперёд, Крис встретил её на полпути, и её живот заставил его склониться еще ниже, и они поцеловались. Поцелуй стал бальзамом для его души. Крис обнял и прижал Иззи к себе так сильно, насколько это было возможно, а другой рукой погладил её живот.

Когда его маленький Гномик резко зашипела, он отскочил назад:

– Я сделал тебе больно? – спросил он, напомнив себе, что должен быть с ней осторожен.

– Нет, – ответила она, покачав головой, но он заметил, что Иззи побледнела. – Ребенок шевелится.

– Мне позвать Джошуа? – спросил он, протянув руку, чтобы нажать на кнопку и доставить их вниз.

– Нет, мне всего лишь нужно принять горячую ванну, – сказала она, положив руки на живот.

– Уверена? – переспросил он, всё еще держа палец на кнопке лифта.

С легким вздохом нетерпения Иззи взяла его за руку.

– Ты не дала мне ответа, – напомнил он.

– Мне нужно немного времени, Крис. Как бы я ни любила тебя, но я не могу рисковать тем, что ты причинишь вред ребенку, – тихо произнесла она.