Без снов

Анджелини Джозефина

Его недоверчивый взгляд застыл на ней на мгновение. "Элен. . . Ты когда­нибудь слышала о полезном землетрясении? Где все ходят потом и говорят: "Ну и дела! Нам реально повезло, что у нас было разрушительное землетрясение! Я так рада, что все кого я знаю, мертвы, и весь город сейчас это груда щебня!"

Элен не хотела смеяться, просто у нее нечаянно вырвалось. Разочарованный, Орион попытался отвернуться от нее, но она не собиралась позволять ему уйти. Она схватила его за мощное плечо обеими руками и потянула, пока он не обернулся и не посмотрел

на нее.

“Не уходи. Поговори со мной,” настаивала она, желая пнуть себя за то, что рассмеялась.

“Объясните мне, что это Эпохальный перелом.”

Орион опустил голову и взял ее за руку. Пока он говорил, он нервно играл с ее пальцами, катая их между своими собственным, как будто это успокаивало его. Жест напомнил ей о другом времени, когда Лукас держал так ее руку. Она попыталась выдернуть руку, но потом передумала.

Орион нуждался в ней, и она поняла, что хотела быть рядом с ним. Всегда. Перемирие или не Перемирие, Элен не могла убедить себя, что забота об Орионе была неправильной.

“Ты знаешь, мой отец из Дома Афины, который происходит от Тесея, Сциона Посейдона,” начал он тщательно подбирая слова. “Ну, это очень редко, но я родился со всеми талантами Посейдона, включая способность вызывать землетрясения. Когда Сцион рождается с этим особым талантом, закон нашего Дома ­ ребенок должен быть подвергнут воздействию. Но мой отец не сделал этого.”

"Что ты имеешь в виду под словом "подвергнут"? Когда он произнес это слово у нее мурашки по коже побежали.

"Ребенка оставляют на склоне горы, чтобы он умер от воздействия стихий." Орион поднял глаза, чтобы встретить с ней взглядом. "Это считалось священным долгом родителей, чтобы сделать это для детей, рожденных с силами вызывать землетрясения, в целях защиты общества в целом."

"Священный долг? Это варварство! Твой Дом на самом деле ожидал от твоего отца, что он оставит тебя умирать на склоне горы?"

"Мой Дом относится к этому закону очень серьезно, Элен, и мой отец не выполнил его. Когда мне было десять, и они узнали, что я еще жив, они пришли за мной. Трое, из моих двоюродных братьев, мертвы из­за выбора моего отца. Что с ними? У них всех были отцы, которые любили их, у некоторых из них были жены и дети, которые любили их, и они мертвы теперь—из­за меня."

Он был прав. Его отец убил защищая его, тех людей, которые искали их—а родственники убитых потеряли тех, кого Дедал убил защищаясь. И еще один цикл убийств и мести начался заново.

“Это значит, что твой папа — Дедал, правильно? — стал Отверженным?” Она задала вопрос тихо, стараясь не давить на него слишком сильно. Когда Орион кивнул, но не поднял глаз от земли, отвратительная мысль пришла к ней в голову. “Ты согласен с ними! Ты думаешь, что твой отец должен был оставить тебя умирать.”

“Я не знаю то, что он должен был сделать, я только знаю то, что он фактически сделал. И я знаю, что из этого вышло,” сказал Орион мрачно. “Прежде, чем ты будешь судить законы Дома моего отца, просто

подумай о том, сколько смертных — не только Сционов, но и невинных, нормальных людей как твой отец, Джерри — могло быть убито мной. Ты почувствовала землетрясения в пещере? Ты знаешь, сколько людей почувствовало землетрясение, которое вызвал я в ту ночь, или сколько пострадало? Поскольку я не знаю.”

Элен вспомнила их борьбу в пещере, когда земля дрожала под ней. У нее начали закрадываться подозрения, насколько же действительно он силен, и стало страшно. Но также это было и захватывающе. Орион был опасен, но не так, как он думал.

"И я могу сделать намного хуже, чем это." Его голос звучал тихо и неуверенно. "Элен, я могу обрушивать целые города, и целые острова в океан, и даже пробить край этого континента, если я действительно этого захочу."

Элен увидела искру отчаяния в глазах, и положила руку ему на плечо, чтобы остановить его. Его тело дрожало. Она видела, что он был в полном ужасе от того, что мог делать, и даже мысль, причинить столько боли кому то, была ему отвратительна. Это сказало ей все, что она должна была знать о нем.

"Ты способен на чудовищные вещи, поэтому ты должно быть монстр. Я даже не знаю, почему я болтаю с тобой", сказала Элен строго.

Орион посмотрел на нее, раненным взглядом, пока не увидел, что улыбка расползается у нее на лице. Она покачала головой сочувственно, чтобы показать ему, как он был глуп, что мог думать, что ее жестокие слова были сказаны всерьез. Он издал недовольный звук и потер лоб ладонью.

“Я опасен, когда не контролирую себя. И ты и я вдвоем с Фуриями... ” Он неуверенно замолчал, отчаянно пытаясь найти слова, которые заставят Элен понять его. “Я могу причинить боль большому количеству людей, Элен.”

“Я понимаю”. сказала она. “В пещере ты мог бы меня ранить миллионами способов, и, может быть, убил бы около миллиона человек, пока мы были там. Но ты этого не сделал. Ты лучше, чем думаешь. Я полностью доверяю тебе.”

"Правда?" Спросил он тихим голосом. "Ты правда не боишься меня?"

"Может быть, я и должна. Но нет" мягко ответила она. "Ты знаешь, когда семья Делос впервые увидела мою молнию, на секунду они посмотрели на меня, как на оружие массового уничтожения.

Но я не сжигала крупные города. Это не наши таланты делают нас безопасными или опасными, это наш выбор. Уж ты­то должен знать это."

Орион покачал головой. "Есть пророчество", сказал он.

"Тьфу! Опять эта чепуха!" Сказала Элен яростно. "Хочешь знать, что я думаю? Я думаю, что все те древние пророчества настолько полны поэтического вздора, что половину времени никто не понимает, что они означают. Ты не большой плохой Тиран, Орион. И ты никогда им не будешь".

"Я надеюсь, что ты права", пробормотал он так тихо, что Элен едва расслышала его.

"Ты так боишься себя," отметила она, по­настоящему грустно, что он не мог понять, что это не его преступление.