Без промаха
Шрифт:
– Итак, отец Армстронга, – произнесла она. – Его призвали в самом конце войны в Корее. В боях никогда не участвовал. Однако получил звание второго лейтенанта и был определен в пехотную роту. Рота стояла в Алабаме.
Ричер сонно кивнул. Отхлебнул кофе.
– Какой-нибудь идиот-капитан, гоняющий солдат на бесконечные учения, – сказал он.
– Да, и взвод Армстронга на них обычно побеждал. Он был строг и жесток. Если кто-то давал маху и взвод терял очки, он здорово выходил из себя. Дважды ему это сходило с рук. Однако в третий раз он сильно избил человека,
Ричер скривился:
– Сколько было пострадавших?
– О них можно забыть. Один погиб во Вьетнаме, другой умер лет десять назад в Палм-Спрингс, третий живет во Флориде, ему уже за семьдесят.
– Дохлый номер, – сказал Ричер.
– Зато это объясняет, почему во время избирательной кампании об отце ничего толком сказано не было.
– Есть шансы, что Армстронг унаследовал характер отца?
– Дело возможное, – ответила Нигли, – но, думаю, будь это так, этот самый характер уже давным-давно проявился бы.
Ричер глянул в окно.
– Мы видим Армстронга не таким, каким видят его обычные люди, – сказал он. – Почти для любого жителя страны все эти политиканы на одно лицо.
– И что же?
– А то, что Армстронг проделал в ходе кампании одну абсолютно фундаментальную, элементарную вещь. Привлек к себе внимание всей страны. Думаю, это и стало причиной.
– Каким образом?
– Ну, допустим, его лицо попалось на глаза человеку, который знал его в прошлом.
– Например?
– Скажем, когда-то давным-давно Армстронг, вспылив, избил тебя. Или унизил. Прошли годы, и вдруг – нате вам, его физиономия появляется во всех газетах. Что бы ты сделала?
– То есть ты говоришь о своего рода мести.
Ричер кивнул:
– Это объясняет слова Суэйна о том, что кто-то хочет заставить его страдать. Причины могут быть связаны с Армстронгом как с человеком. И могут быть очень личными.
Нигли перестала расхаживать по комнате и уселась в кресло.
– Все это очень шатко, – сказала она. – Люди обычно справляются с такими вещами.
– Ты же не справилась с тем, что заставляет тебя неприязненно относиться к чужим прикосновениям.
– Ладно, – ответила она. – Нормальные люди справляются с ними.
– Нормальные люди не похищают женщин, не отрезают пальцы и не убивают ни в чем не повинных людей.
– Хорошо, – согласилась Нигли. – Будем считать это нашей версией.
Ричер не ответил.
– Пора двигаться, – сказала Нигли. – В семь у нас встреча с Бэнноном. Ему мы что-нибудь скажем?
– Нет, – ответил Ричер. – Да он и слушать не станет.
В конференц-зал Ричер с Нигли пришли последними. Бэннон и Стайвесант уже сидели там.
– ФБР своих агентов в Грейс, штат Вайоминг, посылать не станет, – сообщил Бэннон. – Такова просьба Армстронга.
– Мне это подходит, – сказал Ричер.
– Вы зря тратите время, – сказал Бэннон. – Эти ребята хорошо знают что к чему. Они уже поняли, что его заявление – ловушка. Они там попросту
Ричер кивнул:
– Это не первая поездка, которую я совершу впустую.
– Пришли результаты баллистики, – сказал Бэннон. – Ружье, найденное на складе, – то самое, из которого стреляли в Миннесоте.
– А как его доставили сюда? – спросил Стайвесант.
– Наверняка могу сказать только, как его сюда не доставляли. Не по воздуху. Мы проверили все самолеты, садившиеся в восьми аэропортах. Ничего подозрительного.
– То есть его привезли в машине? – спросил Ричер. Бэннон кивнул:
– Однако от Бисмарка до Вашингтона больше двух тысяч километров. За столь короткий срок его сюда привезти не могли. Значит, оно попало в Вашингтон прямиком из Миннесоты – это чуть больше тысячи восьмисот километров, за сорок восемь часов управиться не сложно. Мы думаем, что эти двое ко вторнику разделились – один отправился в Колорадо, другой в Миннесоту – и потом так раздельно и работали. Тот, кто выдавал себя за бисмаркского полицейского, действовал в церкви один. Мы думаем, что у него был только пистолет-пулемет. Что имеет смысл, поскольку он знал, что, как только обнаружится подброшенная винтовка, охрана возьмет Армстронга в кольцо. А против группы людей пистолет-пулемет – оружие более надежное.
– Тогда зачем другому понадобилось ехать сюда? – спросил Стайвесант.
– Да затем, что это ваши люди. Они понимают, что гарантировать успех покушения в каком-то одном месте невозможно. Поэтому они просмотрели расписание Армстронга и решили дублировать один другого.
– Однако вчера они были здесь оба, – сказал Ричер. – Вы говорите, что первый привез сюда «вайми», но я-то видел на крыше склада человека из Бисмарка.
Бэннон кивнул:
– Дублирование было уже ненужным, потому что вчера у них была последняя на долгий срок хорошая возможность. Скорее всего, малый из Бисмарка прилетел обычным самолетом.
– Где же тогда пистолет? Он должен был бросить его в Бисмарке – между церковью и аэропортом. Вы его нашли?
– Нет, – ответил Бэннон. – Все еще ищем.
– И кто тот человек, которого задержали полицейские?
– Его мы в расчет не берем. Почти наверняка это обычное гражданское лицо.
Ричер покачал головой:
– То есть этот малый подбросил винтовку, а потом поскакал в церковь с пистолетом?
– Почему бы и нет?
– Вам случалось когда-нибудь лежать в засаде, ожидая человека, которого вы должны подстрелить?
– Нет, – ответил Бэннон.
– А мне случалось. Вы приходите на место заранее, определяете дальность стрельбы, угол возвышения или понижения местности. А после просто лежите. И знаете, чего вы хотите больше всего на свете?
– Чего?
– Чтобы кто-нибудь, кому вы доверяете, прикрывал вам спину. Если эти люди профессионалы, какими они, по вашим словам, являются, нечего и думать о том, чтобы кто-то из них работал на колокольне в одиночку.
– Он прав, – сказала Нигли. – Скорее всего, тот, кого задержала полиция, и был спрятавшим винтовку прикрытием.