Без права выбора
Шрифт:
Вера молчала, задумчиво разглаживая рукой на колене черный монашеский платок.
— Смотрю я вот на тебя, Борис, — тихо сказала она, — и удивляюсь. Что ты за человек? Искренний ты или нет?
— Ну, ты уж спроси что-нибудь попроще.
— Очень уж сильно ты меняешься, когда говоришь с ними, даже лицо у тебя становится другое. Вот я иной раз смотрю и хоть знаю, что это ты, а так хочется подойти и треснуть тебя чем-нибудь.
Борис засмеялся и пальцем пригладил свои тонкие лермонтовские усики.
— А ты возьми да тресни, — сказал
— Сейчас ты свой, — улыбнулась Вера.
Через два дня, под вечер, к Борису пришел Филатов. Он был взволнован, но старался скрыть это.
— Поздравляю вас, Борис Александрович! — торжественно начал он. — Мои старания за вас не прошли даром. Вы имеете честь получить первое задание от нашей организации.
— Какой организации? — настороженно спросил Борис. — Присядьте, Иван Егорович. — Он указал гостю на кресло.
— Я не имею пока права сообщать вам подробности, — сказал есаул. — Ну, словом, есть организация, которая ставит перед собой цели, созвучные вашим убеждениям. Поверьте, подробнее пока не могу…
— А с чего вы взяли, уважаемый Иван Егорович, что я собираюсь выполнять задания какой-то организации? То, что я помог вам, не дает вам на это права. Я сделал это из чувства товарищества.
— Но ваши убеждения…
— Мои убеждения — это мое личное дело. Я не хотел бы, чтобы их касались…
Наступила пауза. Филатов, явно не ожидавший такого оборота разговора, не знал, что и сказать.
— Видите ли, — уже мягче заговорил Борис, — я теперь привык во всем полагаться на самого себя. Иначе в это жестокое время нельзя. Вам я верю… Но… Ведь замешаны третьи лица. Согласитесь, я не могу лезть в компанию неизвестно к кому.
Филатов встал. Лицо его было торжественно.
— Дам вам честное слово русского офицера и дворянина, что речь идет о вашем участии в организации, призванной спасти нашу родину. Во главе ее стоит известный генерал, — есаул замолчал на минуту, — князь, имя которого вы, без сомнения, знаете… Борис Александрович, ради вас я нарушил клятву.
Борис сосредоточенно рассматривал половицу.
— У меня на этот счет свое мнение, — сказал Борис. — Без помощи извне в настоящее время власть большевиков не может быть свергнута.
— У нас есть связь с Софией, с бароном Врангелем, — ответил есаул. — Я — клятвопреступник, но если я хоть бы на секунду верил вам меньше, чем себе…
Бахарев поднял глаза:
— Барон Врангель? Вы считаете его фигурой?
— Но за ним англичане!
— Ну, вот это другое дело. — Борис встал и сделал несколько шагов по комнате. — Да, конечно, я понимаю, что мои единоличные действия тщетны. Ну вот, помог я вам, может быть, мне удастся спасти и Жоржа Попова, но Россия, Россия…
Филатов подошел к нему.
— У вас нет другого пути, поймите! Кроме того, я уже столько наговорил вам, что…
— Пугаете? — Бахарев резко обернулся.
— Я знаю, что вы не из робкого десятка.
— Ну, хорошо, а
Филатов облегченно вздохнул.
— Я уверен, что вы будете полезным человеком в нашей организации. Завтра нам нужно будет выехать в станицу Гниловскую для установления связи с отрядом хорунжего Говорухина. Лошадей нам обеспечат. Так вы согласны?
— А если там вас опять кто-нибудь узнает? — спросил Борис.
— Ну, это не Кубань, — криво усмехнулся есаул. — Там у Говорухина полторы тысячи сабель… Итак?
— Ладно, — вздохнул Бахарев.
Довольный исходом своей миссии, Филатов вскоре ушел, а Борис принялся за письмо. Уже совсем поздно вечером Вера появилась около палатки Кости на базаре, а ночью у Николаева состоялось совещание.
— Князь… — задумчиво сказал Федор Михайлович. — А ведь я примерно что-то слышал. Кто же это мне говорил, что в Ростове, возможно, остался генерал с княжеским титулом?
Совещание затянулось надолго, шли горячие споры о том, что предпринять дальше, и только под конец Зявкин вспомнил:
— Семен Михайлович Буденный, вот кто говорил мне про князя! Он даже фамилию называл. Князь Ухтомский!
ШУТИТЬ ИЗВОЛИТЕ, ГОСПОДИН ПОРУЧИК?
Из всех разновидностей опасности самая неприятная та, как считал Борис, которую заранее не ожидаешь. Это требует действительно большой выдержки. Кажется, чего бы лучше, если обстоятельства дают тебе возможность взвесить все «за» и «против». Но если, при этом оказывается, что почти все «против» и почти ничего «за», а вместе с тем назад пути нет, вот тут действительно становится трудно.
Однако и к этому человек может себя, приучить.
Борис прекрасно понимал, что филатовское начальство неспроста поручает им эту поездку в станицу. Там, под прикрытием банды, офицеры белогвардейского подполья пока еще чувствуют себя хозяевами. Но что именно они собираются предпринять?
Что это за фигура, хорунжий Говорухин? Сведения о нем у чекистов небогатые, а от него, очевидно, многое будет зависеть в ближайшие дни.
Глядя в темный переплет окна, Борис в эту ночь, накануне поездки, долго не мог уснуть. Он старался представить себе, что сделал бы он на месте руководителей подпольного штаба. Да, пожалуй, они поступают правильно, отправляя их из города. Но, может быть, в чем-нибудь будет и промашка. Должна быть! Не может не быть ее.
Только далеко за полночь усилием воли Борис заставил себя уснуть.
Филатов и Бахарев приехали в станицу Гниловскую на парной пролетке, которую раздобыл где-то сам есаул. Около станицы на дороге их остановила группа казаков. Они были на конях и при оружии. Потребовали документы. Есаул охотно предъявил их и назвал пароль: «Тридцать девять».
Старший разъезда, бородатый казак, мельком просмотрев бумаги, скомандовал:
— Выходьте из пролетки, дальше пешком дойдете.