Без пощады

Михайлов Дем Алексеевич

— Рад поздравить, юноша. Рад поздравить, — Люмбери оторвался от диагноста и повернулся к Нортису. — Все органы в великолепном состоянии. Ни малейших следов воздействия алкоголя или столь любимых молодежью наркотиков. Уровень радиации в норме, генетических сдвигов нет, равно как и болезней. Можно с уверенностью заявить, что вы абсолютно здоровы.

— Значит, мы договорились? — прямо спросил Вертинский, продолжая неподвижно лежать в переплетении медицинский проводов. — Сделка возможна?

— Несомненно, молодой человек, несомненно. Есть только одна небольшая проблема, — деланно

огорчился доктор. — Отмеченные тобой имплантаты, по стоимости многократно превышают стоимость предложенных органов. Я не могу позволить работать себе в убыток.

— Убыток? — усмехнулся Нортис. — Купленные у меня органы ты перепродашь в несколько раз дороже! О каком убытке идет речь?

— Позвольте, юноша. Я работаю нелегально — моя врачебная лицензия позволяет лишь заменять поврежденные органы на имплантаты равноценного значения. Но извлекать абсолютно здоровые органы… Если я попадусь на горячем, меня выкинут в открытый космос без скафандра! К тому же я перепродаю органы гораздо дешевле официальной стоимости!

— Меня это волнует меньше всего, доктор Люмбери, — покачал головой юноша. — Свои проблемы решайте сами. Мы договорились или мне искать врача посговорчивей?

— Я не могу пойти на такие расходы, юноша. Просто не могу! — запричитал доктор и вывел на экран своего браскома список. — Взгляни на составленный тобой перечень — имплантат сердца модели 3X-1203, имплантат печени модели 3Z-8432! Пара почечных имплантатов 3W-4683! Имплантаты третьего уровня! Молодой человек! Это военные имплантаты с дополнительными функциями! Третий уровень! Теперь взгляните сюда — ни много ни мало, артианитовый протез правой руки, с дополнительными активаторами мускульных усилий и сервоприводами! Ну ради всего святого, зачем тебе такие мощные имплантаты? Для нормального поддержания жизни организма за глаза хватит первого уровня! Понизь свой аппетит, и мы обязательно договоримся!

— Ваше право, доктор, — пожал плечами Нортис и нарочито неторопливо начал освобождаться от датчиков и присосок. — Сожалею, что отнял твое время.

— Постой! Зачем же так торопиться?! — всполошился Люмбери. — Всегда можно прийти к обоюдному согласию!

— Доктор, тебе же сказали — не хочешь, не бери! — вмешалась Марлин. — Что непонятного? Вали отсюда, вместе со своим ржавым роботом!

Отлепившись от стены, девушка угрожающе шагнула к доктору, заставив того отшатнуться.

— Вали! Пока я твоему роботу все лапы не повыдергивала!

Нортис спокойно наблюдал за разгорающимся скандалом — он и Марлин заранее обговорили все подробности предстоящего торга. Теперь Марлин старательно отыгрывала роль туповатого телохранителя, и доктор повелся.

— Мистер Нортис! Ой… то есть я хотел сказать — господин Нортис! Успокойте своего цербера! Ну зачем вам искать другого покупателя, если я уже здесь?! Проявите благоразумие! Я согласен на все ваши условия с небольшими, даже крохотными, дополнениями! Это все что я хочу!

— Постой, Марлин, — юноша лениво поднял единственную руку, останавливая разошедшегося телохранителя. — Что за дополнения?

— Помимо органов у вас очень неплохая кожа, господин Вертинский, — произнес Люмбери,

с опаской косясь на вновь отошедшую к стене Марлин. — Я бы даже сказал не кожа, а просто загляденье! Не думаю, что, пожертвовав парой лоскутов кожи в пользу бедного старого доктора, вы сильно огорчитесь!

— Пара лоскутов, не больше. Договорились, — кивнул Нортис, поморщившись от слащавого тона доктора. — Что еще?

— На рынке особенно ценятся органы воспроизведения со здоровыми семенниками…

— Нет, — калека решительно прервал доктора. — Не продается.

— Но позвольте, молодой человек, это неплохие деньги! Очень неплохие деньги! И заметьте — потеря столь незначительной части организма никак не отражается на его жизнедеятельности!

— Я сказал — нет. Не хочу превращаться в миролюбивого кастрата с писком вместо голоса. Думаешь, я не знаю, чем грозит потеря гормонов тестостерона?

— Я дам необходимые таблеточки для поддержания гормонального баланса, — услужливо предложил Люмбери.

— Нет. Что еще интересует в моем теле?

— Скажем так, молодой человек, — замялся Люмбери. — У меня есть знакомый с десятого сектора… очень хорошо обеспеченный знакомый, и из-за некоторых обстоятельств ему срочно необходимы глаза. На крайний случай хотя бы один хорошо видящий глазик…

— С «чистой» сетчаткой, — язвительно продолжил Нортис. — Доктор, это федеральное преступление. За такое сразу отправляют на добычу урана без разговоров. Одно дело нелегальная продажа органов и совсем другое — пересадка глазных яблок, чтобы обойти полицейские сканеры. Я прав?

— Ну откуда я могу это знать, юноша? — развел руками доктор. — Ведь я не спрашиваю у тебя, почему ты продаешь собственные органы? В моем бизнесе не принято задавать много вопросов.

— Меня это интересует по одной очень простой причине — моя сетчатка еще ни разу не попадала в полицейские базы данных. Я чист перед законом, и это автоматически повышает стоимость моего глаза в несколько раз. Не так ли, доктор Люмбери?

Нортис не ждал ответа от доктора — он уже знал ответ и был готов продать глаз — вопрос лишь в цене. Отдавать за бесценок абсолютно здоровый глаз с незасвеченной сетчаткой не хотелось. Пересадка «чистых» глаз была единственным способом обойти натыканные повсюду полицейские сканеры.

— Возможно, — ушел от прямого ответа доктор и, заискивающе улыбаясь, добавил: — С вами приятно иметь дело. Думаю, мы обязательно договоримся. Так что насчет глазного яблока? Продадите старому доктору этот очаровательный карий глазик?

— Продам, — кивнул Нортис. — Когда узнаю предложенную цену. И что я получу взамен? Выработавший свой ресурс монохромный глазной имплантат? С телескопическими окулярами камер длиной пять сантиметров?

— О нет, молодой человек! Ни в коем случае! За кого вы меня принимаете? Добрый доктор Люмбери припас для вас настоящий технологичный шедевр!

Доктор суетливо набил на браскоме несколько команд, протянул компьютер к терминалу, и на вирт-экране появилось крутящееся изображение глазного имплантата. Люмбери горделиво повертел изображение имплантата в разные стороны, не забывая делать пояснения: