Без Москвы
Шрифт:
Пантелеев был ранен в левую руку. Он побежал по направлению к Марсову полю, к Инженерному замку, побежал по улице Пестеля, перелез через забор и спрятался в колоннах Пантелеймоновской церкви. К этому времени Гавриков был уже опознан.
О происшествии было сообщено в Угрозыск, и буквально через несколько секунд (шутка сказать: Пантелеев!) прибыли на место агенты с собакой-ищейкой. По кровавому следу собака довела до Марсова поля. Дальше след терялся. Наугад агенты и милиция пошли по Пантелеймоновской, мимо церкви, и… не заметили лежавшего там за забором Пантелеева.
Гавриков
Соучастник всех налетов Пантелеева, Гавриков, предстал перед судом Трибунала 31 декабря 1922 года. Он спокойно выслушал приговор трибунала: к расстрелу. На скамье подсудимых он был не один. С ним было еще трое: наводчица на квартиру Богачева – Лидия Луде, пойманная незадолго до суда, и участники ограбления артельщика пожарного телеграфа Абдульменов и Зайцева.
Гавриков покаялся. В прошении о помиловании он признавал, что за преступления, им совершенные, «не должно быть преград для наказания», но он «молод, мало жил и не богат жизненным опытом», и был «в руках Леньки Пантелеева». Просьба о помиловании была оставлена без последствий, Гавриков – расстрелян.
Гавриков в Трибунале был не совсем откровенен. Более разговорчивым он был на тех многочисленных допросах у следователя Сергея Кондратьева. Показания расстрелянного Гаврикова дали Уголовному розыску много данных.
Осторожный Пантелеев это чувствовал. Он решил отправиться в одну из отдаленных квартир на Пряжке. По проспекту Володарского (ныне – Литейному) вышел на пустынный Проспект 25-го Октября (Невский), где уже к тому времени ходили дозоры, искавшие Пантелеева.
Не доходя Садовой, Пантелеев едва-едва не попался. Увидев приближавшийся дозор, он присел на каменную тумбу напротив ворот и, подняв высокий воротник своего тулупа, притворился спящим ночным дворником.
– Не видал ли такого-то? – спросил один из дозорных и сказал Пантелееву его же приметы.
– Не, не знаю, я всего три дня, как из деревни приехамши.
Дозор прошел.
Чувствуя, что терять уже нечего, Пантелеев стал теперь выходить на «работу» не только ночью, но и днем. Последний месяц на свободе стал кровавым – вместе с Мишкой Корявым и Сашкой Паном Пантелеев совершил 8 убийств, 20 уличных грабежей и 15 вооруженных налетов.
В числе этих убийств были бессмысленные, ничего не давшие Пантелееву. Такой жертвой стал возвращавшийся на извозчике вечером с бала с девицей некий Иванов. На Боровой улице извозчик был остановлен грозным окриком. На него наставили два дула револьверов. Лошадь испугалась и понесла. Пантелеев (он был на этот раз один) выстрелил вдогонку и нанес смертельную рану Иванову.
В конце декабря 1922 года была создана специальная оперативная группа ГПУ и милиции для ликвидации банды Пантелеева – это санкционировал сам Григорий Зиновьев. Группа получила устный приказ: ввиду опасности банды Пантелеева живыми налетчиков можно не брать, огонь открывать без предупреждения. Уголовный розыск и ударная группа ГПУ, выделившие на дело Пантелеева
Агенты в течение последних двух недель буквально не слезали с автомобилей. В начале февраля 1923 года была получена информация, что Пантелеев предполагает покинуть город, перейти границу в районе Пскова, пробраться в Эстонию. Было организовано свыше 20 засад, перекрыты все вокзалы.
И несмотря на то что у Леньки было много убежищ, с каждым днем ему приходилось быть осторожнее и, идя на ночевку, узнавать, цела ли «хаза», не ждет ли его там засада. Теперь ему было уже не до налетов и грабежей. Он видел, как одну за другой ликвидировал Угрозыск бандитские шайки. Он знал, что его ждет расстрел, что развязка близка.
Однажды, рискнув проверить одну из «хаз», он отправился к своему приятелю маклаку на улицу 3-го Июля (Садовую) близ Сенного рынка. Поднявшись на 6-й этаж, позвонил. Дверь отперли. Навстречу ему протянулось дуло револьвера. Пантелеев не растерялся. Секунда – и переднюю заволокло пороховым дымом. Со всех сторон стреляли. Когда дым рассеялся, Пантелеева уже не было. Он исчез, но ненадолго. Он уже был в тисках. Метнулся в другую «хазу» – тоже засада. В третью – и там.
Лишь к вечеру ему удалось найти приют. Но и здесь он пробыл недолго – всего два часа: и об этом пристанище Пантелеева стало известно Угрозыску. Так прошло еще несколько дней. За день до поимки Пантелееву еще раз, но уже последний, удалось убежать.
В этот же день едва не попался Мишка Корявый, так же как и Пантелеев, метавшийся по городу. Дело происходило в Столярном переулке. Сидевшие уже три дня в засаде в одной из «хаз» агенты услышали звонок. Это мог быть только Пантелеев или кто-то из его друзей. Дверь отворили и предложили неизвестному, тень которого неясно вырисовывалась в темноте, войти.
Но тот не входил. Он всматривался внутрь комнат, стараясь разгадать, друзья там или враги. Вдруг он решительно повернулся и, крадучись, скрылся в темноте. Затем бросился бежать. Агент выстрелил. Осечка! Неизвестный повернулся и выстрелил. Мимо!
Лицо его на мгновенье попало в полосу света. Это был Мишка Корявый. Он спрятался за кучу снега; выход со двора был отрезан. Между агентом и Корявым завязалась перестрелка. Оба были хорошими стрелками, но Корявый находился в тени, а агент освещен слабо мерцавшим керосиновым фонарем. Пули ложились в нескольких вершках от агента. Восемь выстрелов из кольта агента и двенадцать из маузера Корявого не причинили ни первому, ни второму никакого вреда.
Когда у обоих обоймы опустели, наступила тишина. Воспользовавшись тем, что агент стал перезаряжать револьвер, Корявый выскочил на улицу и кинулся бежать. Выбежавшие во двор и на улицу агенты скоро потеряли Корявого.
В это время весело, посвистывая, с гитарой в одной руке и корзиной с закусками в другой Пантелеев, а за ним Лисенков вошли в квартиру на Можайской улице. Пантелеев был уверен в том, что квартира свободна, и не смотрел по сторонам. Вдруг раздался выстрел агента, сразивший Пантелеева. За первым раздался второй, и Пантелеев был мертв.