Без дороги
Шрифт:
Я взглянул на Наташу: она была там!.. Заклятая Лощина - это глухая трущоба, которая, говорят, кишит волками; ее и днем стараются обходить подальше. А эта девчурка едет туда одна ранним утром, так себе, для прогулки!.. Не знаю, настроение ли было такое, но в эту минуту меня все привлекало в Наташе: и ее свободная, красивая посадка на лошади, и сиявшее счастьем, смущенное лицо, и вся, вся она, такая славная и простая.
– Ну, как хочешь, а я тебя сегодня не скоро пущу домой, - засмеялся я.
– Попалась,
Мы свернули на широкую дорогу, пересекавшую лес. Прямая, как стрела, она бежала в зеле-ной, залитой солнцем просеке.
– Вот дорога, как раз для скачек,- сказал я и с улыбкою взглянул на Наташу.
Наташа встре-пенулась.
– А ну, давай опять перегоняться!
– предложила она, поправляясь на седле.
– Теперь наши лошади одинаково устали.
Мы как-то уж перегонялись с Наташей и обогнала она; но я перед тем проехал на Бесенке десять верст.
– Ну, ну, посмотрим!
Мы пустили лошадей вскачь. Но только что они расскакались и мой Бесенок начал наддавать, все больше опережая Мальчика, как явилось довольно неожиданное препятствие. На краю дороги бродили в кустах два больших поросенка, безмятежно взрывая рылами земли. Завидев нас, они испуганно шарахнулись из кустов, хрюкнули и пустились улепетывать по дороге. Мы ждали, конечно, что они сейчас свернут вбок, и скакали по-прежнему; но поросята неуклюже все мчались перед нами, всхрюкивая и отчаянно махая коротенькими, тонкими хвостиками.
– Они теперь все время так бежать будут, ни за что не свернут! крикнула Наташа, смеясь.
Мы стали задерживать разогнавшихся лошадей. Поросята побежали медленнее, взволнованно хрюкая и трясь боками друг о друга.
Мы попытались осторожно объехать их; поросята взвизгнули и опять как угорелые бросились вперед. Мы переглянулись и расхохотались.
– Вот так задача!
– сказал я.
Наташа сдерживала, смеясь, рвавшегося вперед Мальчика. Теперь последняя неловкость между нами исчезла, Наташа оживилась, и было неудержимо весело.
– Ничего, все равно, поедем!
– сказала Наташа.- Это Дениса свиньи, лесника; их и без того следовало пригнать домой: вон куда они забрели, их еще волки съедят! Поедем к Денису, он нас молоком напоит. Его сторожка сейчас там, на полянке.
Мы поехали шагом, предшествуемые поросятами.
– Ты еще не видел этого Дениса, он всего два года здесь лесником. Такой потешный стари-чок - маленький, худенький... Как-то, когда он только что поступил, мама случайно заехала сюда; увидала его: "Голубчик мой, да что же ты за сторож? Ведь тебя всякий обидит!" А он отвечает: "Ничего, барыня, меня не найдут"...
Никогда еще я не видел Наташу такою; ее лицо так и дышало детскою, беззаветною радос-тью... Я не мог оторвать от нее
Лесная сторожка стояла в глубине широкой, недавно выкошенной поляны. Денис, в белой холщовой рубахе и лаптях, вышел нам навстречу.
– Денис, голубчик, здравствуй! К тебе мы!
– сказала Наташа, соскакивая с лошади.
– А-а, барышня касаткинская, - воскликнул Денис, щурясь.- Просим милости, пожалуй-те.- Сунув шапку под мышку, он взял за повод наших лошадей.
– Голубчик, надень шапку!.. И привяжем мы сами... А уж если хочешь быть другом, напои нас молочком... Едем мы сюда,- вот он и говорит: не даст нам Денис молока! Кто, я говорю, Денис-то не даст?
– Господи! Да неужто ж мы какие-нибудь? Слава богу, найдется молочко, будьте покойны. Пожалуйте в горницу. Девка-то моя на деревню побежала, так уж сам услужу вам.
Было в Денисе что-то чрезвычайно комичное: он то и дело самым степенным образом гладил свою жидкую бороденку, серьезно хмурил брови, и все-таки ни следа степенности не было в его сморщенном в кулачок личике и всей его миниатюрной фигурке; получалось впечатление, будто маленький ребенок старается изобразить из себя почтенного, рассудительного старичка.
Мы вошли в избу. Денис поставил перед нами две чашки и кринку парного молока, нарезал ситнику. Наташа следила за ним радостно-смеющимися глазами и болтала без умолку.
– А чтой-то я вот барина этого раньше не видал никогда?
– сказал Денис.- Смотрю, смот-рю,- нет, чтой-то словно...
– Он недавно только приехал...
Денис поглядел на Наташу.
– Они что же, барышня,- уж не обессудьте на вопросе,- не женишком ли вам приходятся?
– Ну, да же, конечно, женихом!
– То-то я все смотрю... Чтой-то, думаю,- с чего такая радость?
– Да как же, Денис, не радоваться? Ведь сам знаешь, в нынешние времена жениха найти - дело нелегкое. Не найдешь их нигде, словно вымерли все.
Денис развел руками.
– Да ведь... О том и толк, барышня! Куда, мол, подевались все? неизвестно!
– Вот-вот. Ну, а я вот нашла себе.
– Ну, дай вам бог счастливо!.. Они, что же, по акцизной части* служат?
Наташа расхохоталась.
– Голубчик Денис, да почему же ты думаешь, что именно по акцизной?!
– Ну, ну, господь с тобой, матушка... Хе-хе-хе!
– рассмеялся и Денис, глядя на нее.
Узнав, что я доктор, он придал своему лицу страдальческое выражение и стал сообщать мне о своих многочисленных болезнях.
Мы просидели у него с полчаса. Попытался я ему заплатить за молоко, но Денис обиделся и отказался наотрез.
От него мы поехали на Гремучие колодцы, оттуда в Богучаровскую рощу. В Богучарове, у земского врача Троицкого, пили чай... Домой воротились мы только к обеду.