Без дна
Шрифт:
Но ничего не получилось. Испробовав все средства, эти философы исчезают, но на их место сбегаются новые советчики и адепты тайных наук. Они прибывают со всех концов страны — из Бретани, Пуату, Мэна — одни и в сопровождении чернокнижников и колдунов. Жиль де Силле, Роже де Бриквиль, родные и приятели маршала рыщут по окрестностям в поисках нужных людей, а священник его домовой церкви Евстахий Бланше отправляется в Италию, где алхимиков хоть пруд пруди.
Тем временем Жиль де Рэ не отчаивается и продолжает свои опыты, которые, однако, не приносят успеха. В конце концов он начинает думать, что маги правы: ни одно
И вот однажды ночью с магом из Пуатье Жаном де ла Ривьером Жиль идет в лес, что рядом с Тиффожским замком. Вместе со своими слугами Анриэ и Пуату он остается на опушке, а маг углубляется в чащу. Ночь стоит душная, безлунная. Жиль нервно вглядывается во тьму, прислушивается к гнетущему безмолвию равнины; его спутники испуганно жмутся друг к другу, вздрагивают и перешептываются при малейшем шорохе. Внезапно раздается тревожный крик. После некоторого колебания они на ощупь пробираются в чащу и замечают в неверном свете измученного, дрожащего, с блуждающим взглядом ла Ривьера и рядом с ним фонарь. Жан де ла Ривьер шепотом рассказывает, что дьявол явился ему в виде леопарда, но прошел мимо, ничего не сказав и даже не взглянув на него.
На следующий день маг бежит, но на смену ему заступает другой, алхимик по имени Дюмесниль. Он требует, чтобы Жиль подписал кровью обязательство отдать дяволу все, что тот ни пожелает, «кроме своей жизни и души». И хотя Жиль соглашается в праздник Всех Святых отслужить в домовой церкви службу проклятых, чтобы добиться помощи в тайных занятиях, Сатана не появляется.
Маршал уже начинает сомневаться в могуществе магов, когда новое событие убеждает его в том, что дьявол все же иногда показывается людям.
Один чернокнижник, чье имя до нас не дошло, уединяется в комнате вместе с Жилем и де Силле, чертит на полу большой круг и приглашает их вступить внутрь. Де Силле отказывается — охваченный необъяснимым страхом, он начинает дрожать всеми членами, бежит к окну и, распахнув его, тихо шепчет молитвы против бесов.
Более храбрый Жиль становится в магический круг, но при первых же заклинаниях его тоже пробирает дрожь и он хочет перекреститься. Некромант приказывает не шевелиться. Вдруг Жиль чувствует, как его хватают за затылок. Ноги подкашиваются, он пугается и молит Пресвятую Деву прийти на помощь. Чернокнижник, рассвирепев, выталкивает его из круга. Жиль выскакивает из комнаты через дверь, де Силле — через окно; очутившись внизу, они замирают с открытыми ртами — из комнаты, в которой манипулирует некромант, до них доносятся истошные крики. Сначала они слышат странные звуки, похожие на удары шпаги по перине, потом стоны, вопли, крики о помощи человека, которого убивают.
Приятели в страхе напрягают слух, но вот шум прекращается, и они отваживаются заглянуть за дверь: некромант лежит на полу, весь израненный, с проломленным черепом, в луже крови.
Они уносят его, и Жиль, полный жалости, укладывает чернокнижника в свою собственную кровать, перевязывает и заставляет исповедаться из опасения, что тот умрет. Некромант несколько дней находится между жизнью и смертью, а поправившись, тайком покидает замок…
Жиль уже отчаялся получить от дьявола помощь в изготовлении чудодейственного состава, когда Евстахий Бланше объявляет о своем возвращении из Италии. Он привез с собой флорентийского мага, могущественного
Жиль поражен: в свои двадцать три года Прелати был уже одним из умнейших, ученейших, изысканнейших людей своего времени. Чем он занимался до того, как обосновался в Тиффоже и вместе с маршалом обратился к самым ужасным злодеяниям, какие только видел свет? Протокол его допроса на уголовном процессе не сообщает нам подробных сведений на сей счет. Родился он в провинции Лукка, в Пистое, и был рукоположен в священники епископом Ареццо. Через некоторое время после принятия священнического сана он поступил в ученики к флорентийскому магу Жану де Фонтенелю и подписал договор с демоном по имени Баррон. С тех пор этот речистый, искушенный в науках и обаятельный священник с вкрадчивыми манерами должен был обратиться к страшным кощунствам и практиковать отвратительный ритуал черной магии.
Жиль прямо-таки влюбляется в этого человека: погасшие горны загораются вновь; вдвоем они страстно ищут, призывая на помощь ад, Камень мудрецов — упругий, хрупкий, алый, пахнущий прокаленной морской солью, — тот самый, который некогда сподобился лицезреть Прелати.
Магические формулы ни к чему не приводят. Огорченный Жиль удваивает их число, в результате дело принимает скверный оборот — однажды Прелати чуть не поплатился за это головой. Как-то днем Евстахий Бланше видит в галерее замка рыдающего маршала; из-за двери комнаты, где Прелати призывает дьявола, доносятся душераздирающие вопли.
«Там дьявол истязает беднягу Франсуа, молю тебя, зайди взгляни», — восклицает Жиль. Испуганный Бланше отказывается. Тогда Жиль, несмотря на страх, решается войти сам; он уже собирается выломать дверь, как она вдруг распахивается, и окровавленный Прелати, споткнувшись, падает ему на руки. Друзья переносят Прелати в покои маршала, где его укладывают в постель. Но он так сильно изранен, что начинается бред и поднимается температура. Безутешный Жиль сидит рядом с Прелати, ухаживает за ним, заботится о духовнике и, наконец, плачет от счастья, когда выясняется, что опасность для жизни миновала.
«Все же странно, что одна и та же история повторяется дважды — сначала с неизвестным чернокнижником, потом с Прелати; оба получили опасные раны в пустой комнате и при схожих обстоятельствах», — подумал Дюрталь.
Источники, излагающие эти факты, достоверны. Это протоколы процесса над Жилем де Рэ. Кроме того, признания обвиняемых и свидетельские показания согласуются между собой. Невероятно, чтобы Жиль и Прелати солгали, ведь, признаваясь, что они призывали Сатану, они сами себя обрекали на сожжение заживо.
Если бы они просто заявляли, что им явился враг рода человеческого, что их посещали суккубы, если бы они утверждали, что слышали голоса, чувствовали запахи, сносили удары, все можно было бы списать на галлюцинации вроде тех, каким подвержены некоторые обитатели больницы в Бисетре. Однако здесь нельзя говорить о расстройстве чувств, патологических видениях, ведь раны, следы от ударов служили материальным доказательством, которое можно увидеть и потрогать.
Нетрудно себе представить, сколь сильно после подобных сцен должен был уверовать в реальность дьявола такой мистически настроенный человек, как Жиль де Рэ!