Без чувств
Шрифт:
Лина застонала и хныкнула — ей хотелось, чтобы мужчина продолжал.
В другое время она бы с ума от страха сошла. От страха и стыда, но сейчас то, что делал герцог, казалось самой правильной, естественной и нужной вещью в мире.
Тем временем, магистр поднялся с колен и сел рядом, отвел от лица волосы и провел пальцем по губам. Сначала верхней, потом нижней. И накрыл её губы своими. Слегка прикусил, потянул, провёл языком.
Лина ахнула и подалась вперед, прижалась, отвечая и разлетаясь на яркие всполохи.
Единый, как необыкновенно!
Руки
И ужасно мешала одежда. Она раздражала, царапая кожу, не позволяла герцогу касаться везде, где ей хотелось, чтобы он прикасался. И что не менее ужасно — она тоже не могла притронуться к нему — руки натыкались на камзол.
Не в силах больше терпеть, девушка принялась теребить пуговицы камзола, второй рукой пытаясь распустить шнуровку своего платья.
— Не спеши, милая, позволь мне самому тебя раздеть. Я так долго об этом мечтал, давай насладимся каждым мгновением! — когда так просят и при этом так нежно целуют, устоять невозможно!
Лина в очередной раз задохнулась от новизны чувств, свежего ветерка, коснувшегося разгоряченной кожи и дарящих наслаждение прикосновений магистра.
Единый, она, совершенно обнаженная, прижимается к обнаженному мужчине и не только не стыдится этого, а поощряет его и хочет ещё и больше!
Губы герцога исследовали каждый сантиметр её кожи, осыпали поцелуями шею, ключицы, долго ласкали грудь, так, что Лина начала всхлипывать от избытка эмоций и ощущений. Потом перешли на живот и опустились ниже.
На краю сознания мелькнула мысль — «Единый, что я творю?»
Но тут же она заменилась другой — хорошо, как же ей хорошо!
Между тем, мужчина добрался до места, которое мама запрещала называть вслух, и — Единый, помоги! — сначала гладил там пальцами, время от времени задевая за что-то, что пускало по телу разряды молний. А потом широко развел ей ноги и поцеловал прямо туда.
Лина охнула, попытавшись отстраниться, но губы и язык герцога вытворяли такое, что она растеряла всю решимость и мечтала только об одном — чтобы он не останавливался!
И магистр не останавливался. Девушка вскрикивала, извивалась, чувствуя, что приближается что-то неизведанное, и не могла дождаться, когда же, когда же эта сладкая пытка завершится, одновременно страшась, что скоро всё закончится.
Взрыв наслаждения пронёсся ураганом, выбил из головы все мысли, поднял её в воздух и рассыпал там на осколки.
Громко закричав, Лина обмякла, вздрагивая от остатков взрывной волны, краем сознания отмечая, что герцог перешёл от поцелуев «там» к ласкам груди и, дождавшись, когда её перестала бить дрожь, поднял ей ноги, согнул их в коленях и широко развёл.
— Ничего не бойся, милая, — прошептал он ей в губы, одной рукой лаская сосок, от чего томление опять начало скапливаться внизу, а второй поглаживая
— Да, — Лина с трудом протолкнула через сухое горло два звука.
— А будет ещё лучше, если ты впустишь меня, — руки продолжали ласкать. — Больно не будет, я принял меры. Не хочу, чтобы наш первый раз оставил неприятные воспоминания. Скажи, ты принимаешь меня.
— Д-а…
— Нет, мое сокровище, ты должна сказать «я принимаю».
— Я-а. гх. гх..
— Грах! Прости, не подумал раньше. Потерпи немного, сейчас я принесу попить.
Мужчина откатился в сторону и пропал.
Стало одиноко, грустно и прохладно.
Лина поёжилась и неожиданно поймала мысль — у неё же есть дар! Она научилась согревать себя, пора применить умение себе на пользу.
Магия отзывалась с трудом, будто её поместили в плёнку. Лина рассердилась — все из-за того розового напитка! — и рванула со всей дури — «плёнка» прорвалась, магия забурлила, но тут девушку отвлёк вернувшийся герцог.
— Я не знал, что ты захочешь. Вот вода, отвар и сок.
Лина во все глаза смотрела на обнаженную фигуру — так вот как устроены мужчины! Как же им, бедным, неудобно ходить и сидеть с этой штукой между ног! Единый, за что ты их так наказал?
Но пересохшее горло требовало жидкости, и девушка переключилась на воду, решив, что расспросит попозже, как мужчины умудряются жить с такой штукой.
— Напилась?
— Да, спасибо! — голос уже не сипел.
Мужчина опять лег рядом, потянулся к губам, накрыл ладонью грудь, потирая между пальцами сосок.
Удовольствие прострелило сверху вниз, сконцентрировавшись внизу, и тотчас, туда скользнула рука мужчины, осторожно погладив местечко, отреагировавшее на это острым удовольствием.
— А-ах! — Лина выгнулась, разведя колени еще шире и подаваясь бедрами.
— Нежная, сладкая, моя! — шептал герцог и, плавным движением, очутился у неё между ног.
Девушка ощутила, как что-то большое уперлось ей в промежность, но не успела, ни спросить, ни испугаться, потому, что губы мужчины накрыли ее собственные, язык принялся ласкать рот изнутри, а руки вернулись к соскам. Одновременно он покачивался, задевая чем-то большим и горячим чувствительное местечко между её бедер. От всего этого по телу пронёсся новый вихрь растущего наслаждения, девушка прерывисто задышала, ожидая, что вот-вот её накроет еще одна волна, и в это время магистр тихим голосом произнёс:
— Скажи — «я принимаю тебя!» — и прижался к промежности сильнее, приподнявшись на локтях и напряженно всматриваясь в лицо девушки.
— Я принимаю тебя, — послушно повторила Аэлина, отчаянно желая продолжения.
— Скажи — «я твоя телом, душой, магией!» — нажим усилился, сила Элины пронеслась по телу, освежая голову.
Как это — я твоя телом, душой и магией? А он что же — останется ничей?
— Я тв, — начала говорить девушка и в этот момент мужчина резко подался вперед, проникая в её лоно.