Без чести. 2 часть

Алексей Сахарков

– Думаю, у Силлады получится. Она мудрая не по годам, – подтвердил Бату.

Начальник театра ухмыльнулся, смотря в глаза парня пытаясь понять, льстит он или действительно так думает. Не увидев в глазах предателя лжи, воспринял его слова в серьёз.

– Я чего, собственно, пришёл. В честь нашей победы сегодня, сразу после казни, произойдут гладиаторские сражения. Ты в них будешь участвовать, – так же смотря в глаза парня, сказал Юстас.

Но на удивление не увидел в них ни капли страха и даже удивления.

Бату был спокоен.

– Как скажешь, хозяин.

Юстасу нравился этот парень, не знал почему, но нравился. "Жаль, что совсем скоро погибнет на арене. Не потянет он против моих монстров".

– Ты извини, что не выводил тебя на тренировки, да и не дал отлежаться после пыток палача, – неожиданно для себя выдал Юстас. – Но приказ принцессы не смею нарушать.

– Всё хорошо, господин. Справлюсь как-нибудь.

– Ну, ну. Просьба к тебе будет, не умирай сразу. Хотя бы публику повесели немного.

– Хорошо, хозяин. Постараюсь. Но при одном условии.

– Каком? – удивился мужчина.

– Поставьте на меня деньги!

– Хорошо. Обязательно поставлю, – явно врал начальник.

– Благодарю вас, господин, вы не пожалеете.

Мужчина встал.

– Хусейн, где ты там? – крикнул Юстас.

– Здесь я, – ответил молодой парень.

Он вошёл в камеру, в охапку держа снаряжение гладиатора. Осторожно, чтоб не упасть, так как из-за ноши не видел, куда ступает, с шумом скинул вещи на стол. Увидев Бату, парень застыл с открытым ртом.

– Удачи желать не буду, – выходя, сказал Юстас. – Надеюсь, ещё увидимся.

Сколько он перевидал на своём веку смелых и не очень, самоуверенных и трусливых ребят, но конец у всех был один, смерть на арене. "Жаль парня", – думал начальник, уходя по коридору, коря себя за то, что стал привязываться к этому молодому человеку, предателю королевства и принцессы.

Хусейн так и стоял с открытым ртом, смотря на Бату. Тот сначала не понял, что с ним, но затем узнал его. Это был тот самый страж из винного погреба, которому Бату вручил бутылку.

"Видимо попался, салага", – улыбнувшись, подумал Бату.

– А ты какими судьбами здесь? Попался с вином? – спросил у Хусейна.

Тот безмолвно кивнул.

– С тобой всё в порядке? – забеспокоился Бату.

Хусейн вдруг истерически рассмеялся, присаживаясь на табурет. Бату смотрел на него, как на умалишенного.

– Вот жизнь то как швыряет, – сквозь смех говорил парень. – Я-то думал, мне не повезло. Сослали сюда. А вот тебе вообще кранты, со зверями драться будешь.

Он вдруг перестал смеяться и уставился на Бату.

– А я всё голову ломал, что за советник предал королевство, а это ты. Есть всё-таки боги, есть.

– Ладно. Ты потише с выражениями, – пригрозил пленный. – Если ты болван, который из-за бутылки вина умудрился службу потерять, то я здесь не причём.

Хорошо хоть меня не выдал.

– Не того воспитания я, чтоб людей сдавать, даже врагов королевства.

– Вот это правильные слова, уважаю, – протянул руку новоявленный гладиатор.

Парень ответил рукопожатием.

– Да что мне от твоего уважения? До конца жизни здесь буду ошмётки убирать.

– А вот тут ты ошибаешься. Может быть, и до конца жизни будешь здесь, но можно смягчить твое существование, – хитро прищурился Бату.

– Это же как? Как в этой дыре можно себя чувствовать лучше?

– С монетами в кармане, думаю, неплохо себя чувствовать в любом месте.

– Тут ты прав, советник-предатель. Но где их взять? Монеты то.

– Я знаю, что у вас делают ставки на бои.

– Ты предлагаешь поставить на тебя?

– Именно.

– Ах-ха-ха, – в лицо рассмеялся Хусейн. – Кто же на тебя поставит? Ты же обычный советник. Перо, чернила, бумага – твоё, но не меч.

Бату спокойно выдержал издевательства парня, и когда тот замолчал, сказал: – Ты помнишь, как я уделал железного рыцаря?

– Помню, – кивнул Хусейн.

– Неплохо для советника, да?

– Согласен.

– Вот поставь на меня, и будут деньги у тебя.

Хусейн задумался.

– Хорошо. Что тебе из этого? Половину?

– Нет. Четверть. Только честно. Узнаю, что дуришь – руки переломаю.

– Пугать не надо. Пуганый. Не обману. Поверь.

– Вот и хорошо.

Они снова пожали друг другу руки.

– Ну что, пойду делать ставки. Через час твой выход. Так что готовься.

***

Бату шёл по длинному тёмному коридору, ведущему к арене театра. Кожаные латы туго сжимали тело, затрудняя дыхание. Великоватый железный шлем болтался на голове. Ржавый с зазубринами меч неудобно лежал в ладони. "Сколько же этот меч увидел смертей?" – почему-то думал Бату, идя к свету, тарахтя погнутым круглым щитом.

– "Встречайте! Предатель королевства. Личный враг её Величества принцессы Силлады победительницы. Волк в овечьей шкуре. Лазутчик Леших и просто мерзкий, подлый, без чести и жалости. Бесчестный Бату", – рвал горло, крича во всеуслышание мужчина, стоящий посреди арены.

Бату вышел на свет, ступив на песок "кровавой арены". Тут же в него полетели куски еды и гнилых овощей с фруктами. Парень не уклонялся, с достоинством выдержав унизительное мгновение.

Под недовольные возгласы, вперемешку с проклятиями, вышел в середину арены, к тому самому полному мужчине, который совсем в не хорошем свете представил его. Возле толстяка стояли два воина. На всякий случай. Мало ли что в голове у этих гладиаторов.

– Встречайте! – снова завёлся толстяк. – Великий, непобедимый, не нуждающийся в представлении Гватол, – указал на другой вход мужчина.