Без берегов
Шрифт:
– Сказали травку попить и отдохнуть.
– Я-то слышь-ка, Таюша, грешным то делом подумала. Ой Божечка, прости ты меня грешную, за ради Христа, что у тебя тоже как у отца, грыжа. Думаю, помоги моей дочке, спаси ее отведи Господи, ты ж работаешь на этого кулака, ети его гада, не жалея себя, а он и рад стараться, дитя запряг.
– Нет маманя, это просто отравление. А платит он мне по-Божески. Другие богачи, люди рассказывают, мало платят, почти за чашку супа работают. Хорошо, что еще дает нам работу и Саньку вон взял, другие уже и на работу никого не хотят брать. Бояться, прижимать их стали. Я уж упросила
– Дык, а куда ты побежала, дочка?
–Пойду травку поищу в поле или в лесу. Тася побежала к повитухе.
– Тетушка Агафья, матушка, помогите, врачи сказали, что беременная.
– Дык и че? Рожать пришла? Дык у тебя еще ничего не видно, рано тебе девонька рожа то. Ты сперва еще несколько месяцев поноси его в себе, а как живот то на нос полезет, тогда самое время рожать то и придет.
– Нет тетушка, мне сейчас надо.
– Дык нет там еще ничего, рожать то еще не чего, пока рано.
– Мне нужно, что б там ничего не было.
– Выкинуть что ли дитя хочешь? Бесстыдница. Дык я на это не пойду. Я деток живых принимаю, жизнь деткам даю, отнимать жизнь не буду. Грех это большой, спаси сохрани, да и не умею я это делать. Иди в больничку и делай там. Тася упала на колени перед женщиной, обняла ее ноги и залилась горючими слезами.
– Тетушка, милая помоги, за ради Христа, я неделю назад только отца похоронила, зарезали его практиканты, врачей на фронт забрали, нет там больше врачей, никто теперь мне делать не будет, а мне очень надо. Я старшая в семье, за мной еще четверо деток, младшим 4 и 2 годика, война.
– Мы и так скоро с голоду все умрем, есть уже сегодня нечего. Я на кулаков работаю, я кормлю всю семью. Все равно он умрет с голоду, если я его рожу, зачем мучать невинную душу, а грех пусть на мне будет. Пожалейте сирот ради Христа. Женщина стояла и качала головой из стороны в сторону.
– Дык чем ты думала девонька, когда ноги то свои бесстыжие раздвигала. По любви нужно деток то зачинать, а во грехе зачатое, счастья то им во век не будет, будут маяться всю свою жизнь окаянную.
– Не по своей воле тетушка, это случилось, силой взял, надругался, некому было заступиться за меня. Бог все видит, Бог милостив. Бог все простит.
– Ладно девонька, вставай с колен то, вижу, что срок у тебя совсем маленький. Я тебе травку дам горькую больно. Выпьешь желтую эту травку, живот сильно заболит, терпи. Как в уборную потянет, хватай полотен, да беги подальше в рощу аль в поле, сходишь, оботрись, да подложи. Выпей вот эту травку зеленую, полежи немного, как живот болеть перестанет, так подымайся. Делай все с вечера, как солнце спрячется, за ночь то и управишься. К утру как новая будешь. Дык смотри в потемках пузырьки то не перепутай, засветло разложи по карманам, да запомни где какой, а то ничего не получится.
– Спасибо вам, тетушка Агафья, храни вас Господь, за доброту вашу.
– Ступай с Богом девонька. Господи, прости ты меня за ради Христа, не наказывай по доброте души своей, грех свой принимаю. Сирот уж больно жалко стало. Прими назад душу ангела своего не рожденного, не судьба ему видно пока света белого увидеть. А теперь еще и война проклятая пришла на нашу землю, сколько ж душ то невинных пострадает.
трактористы
До
До революции, до 20 батраков было в каждом хозяйстве. Теперь осторожничали, выдавая их за родственников. Стали образовываться колхозы гиганты, которые начали распадаться на мелкие. Люди хотели работать сообща, в колхозах.
Стали появляться трактора. Кулаки вредили, как могли, боролись с колхозами и трактористами, обливали их керосином, ломали, топили технику, убивали активистов. Появились артели, по совместной обработке земли. Народ потянулся в колхоз.
Пять с лишнем лет отработала Тася на богачей. Война все больше мужчин забирала на фронт. В селе оставались женщины, старики, дети и подростки. Открылись вечерние курсы трактористов. Тася пошла днем работать на почту письмоносцем, а вечером ходила на курсы. Вся молодежь пошла на курсы трактористов. Пришли новые трактора, девчата и парни взялись за работу. Когда в первый раз Тася пришла домой с работы, ее не узнали дети.
– Ой нянька! Какая ты черная вся, ты как будто в земле ковырялась головой. Все свободные поля изрезали на балки. Пахали и днем, и ночью, ночью светили фонарями, чтобы не упасть в обрыв. Строили полевые станы, там отдыхала одна смена, пока другие работали
Молодежь работала с задором, бригады соревновались. Пахали землю и в дождь, и в снег, пока земля совсем не замерзала. Пахали так, что с ног валились, хоть и молодые, а что делать, всем нужен хлеб. Не выдерживала техника, приходилось ее ремонтировать прямо в поле, не хватало горючего. Трактористам выделили хорошую денежную премию в благодарность, выделили продукты. Маша плакала от радости обнимала и целовала дочь.
– Таюша, дочка, кормилица наша, что бы мы без тебя делали, давно бы уже с голоду померли. Ты нам заменила умершего отца. Про нее в селе говорили:
– Отчаянная девка. Повезло тебе Машка с дочкой. Ей нужно было парнем родиться, она берегов не видит. Мужская и женская работа, ей все по плечу. Не девка, а мужик в юбке. Хотя уже и не в юбке. Трактористам выдали синие комбинезоны, хотя они уже давно были не синие. Пропитанные соляркой и солидолом, цвет их был не синий, а уже совсем не понятно какой. Наверно это был просто цвет, свободного рабочего класса. На веселых гулянка Тася позже частенько пела частушку:
– Я и лошадь, я и бык, я и баба, и мужик.
Весна выдалась как по заказу, дождик, когда надо, тепло и солнце вовремя. Подрастали подростки, парни и девушки старались закончить курсы и садились за трактора. Вот и Ваня, и Саша, тоже уже сели на трактор.
Позже в селах начали строится коровники и свинофермы. Маша пошла работать дояркой на молочную ферму. На полях прорастала и колосилась пшеница и рожь. Тася между домашней работой и работой по хозяйству, успевала работать на почте. Она разносила по домам сельчан долгожданные треугольники с фронта и госпиталей. Ее ждали в каждой избе как маленькую Божничку. Люди, завидев ее еще издалека, выходили из своих изб.