Бэйсд
Шрифт:
— Как долго он здесь пробудет?
— Столько, сколько продлиться его лечение, наверно. А что, съёмочная группа мешает тебе?
— Нет, ничуть. А вообще да, немного.
— Чем конкретно? Я могу поговорить с Джесс, если хочешь.
— Нет, правда, не нужно. Я просто не привыкла, что меня окружают камеры.
— Понятно. А почему бы тебе не принять участие в съёмках?
— Не знаю. Съёмки — это не моя история.
— Ты моя дочь. Разумеется, это твоя история.
— Но вся эта дребедень с «Бэйсдом» Линкольном не
— Даже если и так, вы теперь брат и сестра. Тебе пойдёт на пользу, если проведёшь с ним время.
— Просто потому, что это выгодно тебе я должна принимать участие в съемках.
Он засмеялся.
— Нет, правда, если не хочешь, можешь не участвовать в этом, я скажу Джесс, чтобы она вырезала все эпизоды с тобой. Просто мне кажется, что вам с Линкольном это пойдёт на пользу.
— Да, может быть, — неуверенно сказала я.
Он подошёл и положил руки мне на плечи.
— Слушай, я не заставляю тебя делать то, чего ты не хочешь. Но Линкольн постоянно будет рядом, и было бы неплохо вам подружиться.
Я вскинула голову.
— Постой, что? Он будет рядом постоянно?
— Абсолютно точно. Он не вернётся в Европу.
Я этого не знала. Линкольн не говорил ничего о том, что не собирается уезжать, и я сделала вывод, что он находится дома временно, пока не встанет на ноги.
— Но почему?
Папа отошёл и скорчил гримасу.
— Ты не знаешь об этом.
— Не знаю о чём?
Он вздохнул.
— Я не думаю, что Линкольн хочет, чтобы люди знали, но ты его семья. Врачи сказали, что он никогда больше не сможет прыгать. Любое неудачное приземление чревато для него серьёзными последствиями.
У меня отвисла челюсть.
— Да ладно?
— Да, я был там, когда ему сообщили эту новость.
— Но бэйсджампинг — это его жизнь.
— Да, милая. Так и было.
— А как же терапия?
— Она поможет ему снова самостоятельно ходить не испытывая сильной боли. Он, в самом деле, очень неудачно приземлился, Бри.
Я не могла поверить в то, что слышала. Вся жизнь Линкольна, должно быть, разлетелась на кусочки; пострадали не только ноги, но и его дальнейшая карьера. Но он даже вида не подал, что ему не наплевать на это. Несмотря ни на что, Картер надрывал свой зад, чтобы прийти в форму. Не удивительно, что он немного раздражён.
— Ладно, мне нужно распаковать чемоданы. Оставим то, что я сказал, между нами, договорились? Не хочу, чтобы бедняга ещё больше расстраивался.
— Конечно, папа.
Он снова улыбнулся.
— Был рад тебя увидеть, милая.
— Я тоже.
Он повернулся и ушёл, поднявшись вверх по лестнице.
Я подумала про себя, что даже представить не могла, насколько Линкольну было тяжело. Большую часть жизни он провёл, прыгая со зданий, рискуя собой по непонятным мне причинам, и всё это, что так много для него значило, потерял в одночасье. Я понимала, ему повезло, что он остался в живых, но я только
Я увидела его в совершенно другом свете. Он был таким дерзким и великолепным, моим сводным братом, а ещё был совершенно разбит. И мы понятия не имели, удастся ли ему собрать себя снова по кусочкам.
Совершенно растерянная, я подошла к лестнице, чтобы подняться, принять душ и переодеться. Я всё время думала о Линкольне, о татушках, обвивающих его руки, о том, как при малейшем движении перекатывались его мускулы, о том, как он притворялся, что ему не больно, когда садился рядом со мной.
Что-то неведомое мне заставляло его двигаться вперёд, несмотря ни на что.
Глава 6
Линкольн
Я прижался к её спине, крепко, наши тела, блестевшие от пота, разделяли какие-то миллиметры. Я мычал от удовольствия смешанного с болью и задвигался ещё сильнее, ещё ближе, настолько, что чувствовал её дыхание на шее. Мне показалось, что я услышал стон, но не был в этом уверен. Наши тела переплелись, и я не мог понять, где заканчивается моё тело и начинается её.
Я продолжал двигаться. Я хотел достичь своей цели. Хотел пройти весь путь и дойти до конца.
— Это всё, на что ты способен? — спросила она.
— Чёрт, ничего подобного, — простонал я.
— Давай же. Двигайся сильнее.
— Я двигаюсь, чёрт возьми.
— Сильнее.
Я протянул руку, схватил её ступни и потом свалился на спину, задыхаясь. Трейси, мой физиотерапевт, настоящая садистка, встала и рассмеялась надо мной.
— Ты большой ребёнок. Мы просто немного растянули тебя.
Я хотел было сорваться на неё, но камеры были рядом. И, честно говоря, я был слишком утомлён, чтобы придумать достойный ответ, который не походил бы на детское нытье.
— Длинный день, — вместо этого проворчал я.
— И, правда. Ты молодец.
Она протянула руку, и я ухватился за неё, чтобы встать. Мои ноги тряслись, но я не распластался на полу, что, несомненно, было большим достижением. Точнее болезненным, шатким, но всё же шагом вперед.
Женщина вернула мне трость, и я опёрся на неё, моя белая футболка пропиталась потом.
— Завтра в это же время? — спросила она.
— Будто ты не знаешь.
— Ты отлично справляешься, Линкольн. Правда. Большинство моих пациентов и вполовину так усердно не трудились, и никто не достиг таких успехов, как ты.
— Спасибо, Трейси.
Она улыбнулась и пошла к своим вещам, чтобы обтереться полотенцем и выпить воды. Я мгновение наблюдал за ней, но быстро отвернулся, не заинтересовавшись. Безусловно, то, что она стройная блондинка с шикарными сиськами – это плюс, но было в ней что-то обыденное. Осознал я и то, что неделю назад так не думал.