Бей в кость
Шрифт:
В общем, когда все оказались на той стороне, где было такое же предмостное укрепление, как и на левом берегу, то испытали легкое облегчение.
— Заворачивай БТР, — сказал Болт Луишу. — Не пройдет он здесь ни хрена.
— Пройдет! — уверенно возразил Васька, снял с башки каску и протер беретом вспотевшую лысину. — Где олень не пройдет, там русский солдат пройдет, а где русский солдат пройдет, там и наш БТР проедет. Так меня в Академии Фрунзе учили.
— Ты отвечаешь! — скорее констатировал, чем предупредил Болт.
— Отвечаю, отвечаю… — отмахнулся команданте и, вытащив рацию, произнес пару фраз
— Уну, дош, треш… Аванте!
Дизель взревел, БТР, лязгая гусеницами и бренча панцирными сетками, рванул вперед, влетел на мост и благополучно оказался на правом берегу — «жив-здоров назло врагу», как выражался Твардовский. Мост тоже не пострадал, хотя Тарану показалось, будто его качало аж на метр из стороны в сторону.
Последние десять километров проехали относительно спокойно. Дорожка тянулась через лес по довольно ровному месту, и возможности загреметь куда-нибудь под откос у них не было. Правда, Васку Луиш сказал, что сюда иногда пробирались кар-вальевские коммандос и закладывали мины, но тут же успокоил, заявив, что сегодня их на этом участке фронта нет: перебросили на столичное направление. Болт, правда, на всякий пожарный, разглядывал местность в инфракрасный бинокль — не включил ли какой супостат ночной прицел. Но Луиш свое дело, видать, знал — ни коммандос, ни другой шушеры по джунглям не было.
Озеро Санту-Круш, или озеро Святого Креста, к которому добрались, преодолев эти десять верст, было как бы «нейтральной полосой» между алмейдовцами и карвальевцами. Но обе конторы держали тут по одному наблюдательному посту на самом перспективном для активных действий участке — на дороге, проходившей по узкой полоске между крутым каменистым горным склоном и заболоченным южным берегом озера.
Вообще-то, озеро располагалось в затопленной котловине, имевшей форму полумесяца или, скорее, банана. В этих местах некогда здорово тряхануло, баллов так на 9 по шкале Рихтера. Или даже больше. В результате одни пласты провалились, другие сдвинулись, третьи поднялись и заперли несколько речек в перекрытой горной долине. Правда, через какое-то время, может, всего через тыщу лет, вода пробила себе сток через трещину в горе, и получился водопад Санту-Круш метров сорок высотой и. с полсотни шириной. На карте он выглядел как «хвостик банана», развернутый почти строго на восток. А сам «банан» десятикилометровой дугой изгибался с востока на юг. С южной стороны горы были более пологие, и «банан» получился пошире, затопив и заболотив все низменные участки, но оставив над водой довольно много плоского лесистого берега. А на северо-востоке, ближе к «хвостику», горы примыкали к озеру почти вплотную и стояли, как отвесная стена.
На юг озера, туда, где находился последний пост алмейдовцев, не поехали. Водила по команде Васьки свернул с дороги на некую просеку, которой на карте не значилось. БТР, по-стариковски кряхтя, сполз с насыпи, а затем, ломая кусты и наматывая на гусеницы гадюк, попер вперед в северном направлении. Минут через пять въехали в русло пересохшей речки с довольно ровным щебенчатым дном и покатили по нему к озеру.
— На том берегу будет почти такая же, — пообещал команданте, — только там будем ехать вверх и дольше.
Вниз БТР ехал довольно
Но все опять кончилось хорошо. БТР благополучно съехал по пятнадцатиградусному уклону на каменистый мысок, намытый этой временно не существующей речкой и метров на десять продолжающийся под водой.
— Ну, камараду, — пошутил Болт, когда водила начал вкатывать БТР в озеро, — ежели оно потонет, все похороны — за ваш счет!
— Не потонет, — сказал Васку с прежней уверенностью. — Советское — значит, отличное!
— Нам бы твою убежденность, братан… — вздохнул Болт. А Тарану и вовсе жутко стало. Килограммов тридцать навьючки — это не поплавок. Один броник четвертого класса чего стоит! И почему эти козлы-конструторы не могут выдумать такой жилет, чтоб был и пуленепробиваемым, и спасательным одновременно?!
Бэтээрщики, однако, не спешили пускаться в плавание. Подняли водоотбойный щиток на носу, отвинтили заглушки с отверстий водометов, еще покрутились вокруг машины, чего-то проверяя и примеряя, и лишь потом малым ходом съехали в водичку. Лязгнул редуктор, переключая двигатель с фрикционов на водометы, за кормой забурлило, и броненосец благополучно поплыл по глади озера.
— Это вам не Лимпопо, где гуляет Гиппопо! заметил Болт.
— Эх, надо было с тобой на бутылку спорить! — хмыкнул Луиш. — Сперва — за мост, теперь — за плавание. Уже два пузыря имел бы, жаибиш!
— Если обратно придем, — пообещал Болт. — Возьму с Феди четыре. По штуке за нелетающий «МиГ» Карвалью. И все — тебе отдам.
— Дешево, — встрял Богдан. — Надо хоть по бутылке за одну тонну горючего…
— Там увидим, — помрачнел Болт. — Еще дойти надо.
— Это точно, — кивнул команданте, с явным беспокойством поглядывая на небо.
— Не налетят, — сказал Болт, подумав, будто Васку озабочен воздушной обстановкой. — Мне говорили, что азеведовцы ночью не летают. Оборудование для ночных полетов испортилось, а на новое денег нет.
— Правильно говорили. Я не Володи боюсь. По-моему, дождь будет.
— «Кажется, дождь собирается…» — голосом поросенка Пятачка пропищал Гребешок.
— Не смешно, — строго сказал Луиш. — Если польет, когда мы в той речке будем — плакать придется. Полный писдейш может быть!
Неизвестно, до всех ли его заявление дошло сразу, но до Тарана — с ходу. Если ливанет в горах по-здешнему, по-тропически, то все эти высохшие речки, по которым так удобно ездить, пока они сухие, разом превратятся в клокочущий ад, плюющийся во все стороны булыжниками и щебенкой, несущий в себе валунчики вроде тех, что с автомобиль «Ока», и вывороченные с корнем деревья.
Бронетранспортер точно корыто потащит в этой стремнине, корежа и сминая в лепешку его легкую броню, превращая экипаж и десант в мясо костный фарш…
— А с чего ты взял, что дождь будет? — спросил Болт, поглядывая на небо. — Луна чистая, облаков не видать…
— Рана в ноге ноет. Ангольская, я туда добровольцем ездил. Под Бенгелой снайпер достал. Осенью семьдесят пятого.
— Ни хрена себе! — подивился Болт. — Это ж сколько тебе дет было?
— Двадцать было. А сейчас сорок шесть Но рана как барометр.