Бей в кость
Шрифт:
Тем не менее Гриша пробормотал:
— Зачем тебе пулемет?
— Пошла бы на баррикады, защищать столицу… — осклабилась Еремина. — В качестве хайдийской интернационалистки!
— Глупости какие! — воскликнул Гриша. — Ты думаешь, мы тебя тут бросить хотим? Ничего подобного. Просто мы обязательно должны улететь этим рейсом. Нам надо вывезти Женечку, понимаешь? Он и так натерпелся, бедненький. Кроме того, нам ведено сопровождать раненого. Того самого, которого забирали в вертолет на перевале. Ему вчера ночью сделали операцию, он более-менее транспортабелен, но разве тут ему нормальное
— Не волнуйся, — произнесла Маша тоном доброй барыни, решившей продать свою крестьянку другому крепостнику. — Ты поедешь отсюда на корабле. Здесь остаются два наших сотрудника, Андрей Чулков и Виктор Суконцев. К полудню они отвезут тебя на корабль, а через несколько суток ты будешь на Хайди. Тебя там ждут.
— С тюбиком «Аквафреш»… — улыбнулся Гриша. — Кстати, твой папа, крупный бизнесмен-танкист, возможно, тоже окажется на этом корабле.
Лида, как только услышала про тюбик и про папу, резко переменила мнение и о Маше, и о Грише. Даже шпильку насчет «крупного бизнесмена-танкиста» мимо ушей пропустила. Хрен с ними, пусть линяют поживее, скатертью дорожка! Лишь бы насчет папы все правдой оказалось!
Вскоре во двор офиса закатился аж целый трейлер. Какие-то прыткие негры принялись таскать вещички. То есть все содержимое жилых комнат. Сотрудники «Бармы фрут» — их тоже человек десять набиралось — поволокли в грузовик столы, кресла, стулья, коробки с компьютерами-ксероксами-факсами, связки с бумагами, сейфы… Антенны — и то с крыши свинтили. Короче, все оборудование офиса погрузили. Потом загруженный под завязку трейлер укатил, увозя негров-грузчиков на крыше, а сотрудники и сам Климков с семейством втиснулись в два «Соболя» и покинули офис, где при голых стенах остались только Лида с заветным тюбиком да господа Чулков и Суконцев с УКВ-радиостанцией и пистолетами в подмышечных кобурах. Снаряды, правда, во двор еще не залетали, но грохало намного сильнее, не дальше, чем в паре километров. Автоматно-пулеметная стрельба тоже хорошо слышалась.
Чулков и Суконцев, как видно, всерьез опасались, что их тут забудут. Не обращая на Лиду особого внимания — она бы запросто могла уйти из офиса в город, ребята сидели с рацией, включенной на прием, и ждали какого-то сообщения, но оно все не приходило и не приходило. С аэродрома поднялись «Ил-76» и «Ил-62», развернулись над городом и удалились в сторону моря. Похоже, что хозяева с багажом благополучно улетели.
Потом стрельба на юге стала помаленьку стихать, и вскоре почти полностью прекратилась. Зато стало бабахать на севере, там, где находился аэропорт.
— Мартинеш подсуетился, — проворчал Чулков.
— Если положит пару мин в полосу — отсюда больше никто не улетит… — заметил Суконцев.
— На самолете, — уточнил Андрей. — А у нас вертолет все-таки.
— Где он, этот вертолет? — тоскливо поглядев на рацию, из динамика которой доносились одни хрюки, произнес напарник.
— Летает где-то… — пробормотал Чулков. Стрельба, доносившаяся с севера, тоже притихла. Минут через двадцать с небес послышалось тарахтение и посвистывание.
— «Восьмуха», — не вставая с места, произнес Суконцев, — Федя полетел…
— Сегодня
— Лишь бы не забыли…
«Восьмуха» тоже удалилась в сторону моря, на некоторое время исчезнув из виду. Потом через полчаса появилась вновь и потарахтела в северо-восточном направлении.
— Смотри, Андрюха, Федя вообще не стал в аэропорту садиться! — обеспокоенно пробормотал Суконцев. — Не иначе с ходу в Гонсалвиш полетел.
Может, Мартинеш аэропорт захавал, а?
— Навряд ли, Витек! — скорее себя успокаивая, чем товарища, отозвался Чулков. — Минометы работали, а пулеметов слышно не было. Какая ж атака без пулеметов?
— Смотри, а то, может, мы вообще зря дожидаемся?
— А что предложишь, если это так?
— Махнем в порт? Подпишем какой-нибудь катерок — и к танкеру?
— Какой катерок, родной? Все, у кого они были, давно отвалили!
— Ну, шлюпку найдем, может быть…
— Привет! Танкер в двенадцати милях отсюда стоит. Двадцать верст с гаком на веслах? Спасибо…
Лида к этому разговору особо не прислушивалась. Она сидела на полу в пустой — одни стены остались! — комнате и думала, что вчера ей надо было покрепче упираться, когда папочка ее сажал в вертолет. Конечно, там, на перевале, могли убить, но зато сейчас бы не надо было маяться…
Прошло еще какое-то время, и вновь с небес послышался шум вертолета. Но звук этот сильно отличался от того, что производила «восьмуха». Какое-то нежное жужжание-стрекотание. Летело что-то намного менее мощное.
— Вот это, похоже, к нам! — возликовал Чулков, и в подтверждение его слов из рации прохрюкали:
— «Муравей», «Муравей», я — «Стрекоза», ответьте!
— Я — «Муравей», слышу тебя, «Стрекоза»! — отозвался Чулков. — Ждем!
Садись на площадку для мини-гольфа, как понял?
— Понял тебя, «Муравей». Иду на посадку.
— Лида, Витя — за мной! — скомандовал Чулков и, подцепив рацию за петлю, будто барсетку, поспешил во двор.
В вертолетике, который благополучно приземлился посреди площадки для мини-гольфа, было всего четыре кресла, включая пилотское. Очертания этой машины Лиде показались знакомыми, и она вспомнила, что видела его по телевизору не то прошлым, не то уже позапрошлым летом. В общем, тогда, когда на такой же «стрекозе», точнее, французской «Газели», разбился офтальмолог-академик Федоров. Само собой, что это воспоминание не придало Лиде особой уверенности в благополучном исходе полета, но деваться было некуда — встречаться с азеведовцами она не хотела однозначно.
Вертолетик благополучно вспорхнул с площадки, забрался примерно на 200 метров и застрекотал над припортовыми кварталами, а затем — над портом. Бросив взгляд на гавань, Лида сразу поняла, что идея Витька выбраться морем была дурацкой. Ни крупных, ни мелких судов в порту не было. Только два ракетных катера советской постройки под алмейдовскими флагами стояли в промежутках между молами и волноломом. Вероятно, они дожидались какого-нибудь приказа. То ли взять на борт президента-главкома, то ли выпустить по наступающим азеве-довцам свои ракеты и валить побыстрее, пока не утопили.