Бей первым
Шрифт:
Добравшись до нужного лагеря, тут тоже обнаружился наблюдатель, значит татей было тридцать, чуть больше чем я насчитал ранее. Я сразу натянул тетиву луку и пустил стрелу, та вошла ему в шею, всхлипнув тот замер, оставшись также сидеть, привалившись к стволу берёзы. Потом только я скользнул к сонно клюющему носом часовому, и тихо окликнул его. Тот дёрнулся и испуганно закрутил головой, воскликнув:
— Кто тут?
— Тише. Я Михаил, вольный охотник. Татей тут обнаружил, они хотели на ушкуй напасть, я предупредил о ворогах кормчего, те ночью ушли на воду и стали спускаться вниз по течению. Ватажкой татей боярин верховодит, я сам слышал, как его окликали. Там тридцать оружных воинов при шести самострелах и пяти лучниках, щиты, кольчуги. Они уже сюда к вам идут. Людей поднимай. Если не успеете уйти, я подмогну, со спины им ударю. Там соглядатай татей был. Я его уже стрелой убил.
Тот
— Где тут тати?
— Идут пока, — выходя на свет, пояснил я. — А наблюдателя их я убил, он там сидит.
— Почему сидит?
— Не упал почему-то, — пожал я плечами.
— Покажь.
Запалив факел, кормчий с парой вооружённых матросов направился со мной, и мы действительно вышли к убитому татю. К нему ранее я не подходил, и тут же отстегнув ремень, снял его с боевым ножом и обеденным, тут же приятно звякнул монетами кошель, что также висел на ремне. Рядом лежал боевой топор, я его подобрал, больше при тате особо ничего ценного не было, я проверил. Кольчуги и шлема тот не брал, видимо опасался, чтобы бликов те не дали. И только после этого я вытащил стрелу. Причём окончания сбора трофеев кормчий не дождался, он уже на берегу был, командовал там, а я закончив, вернулся к ним, и спросил у того:
— Трофеи купить не желаешь?
— А что есть?
— Боевой топор, и ножи с ремнём.
— Беру.
Тот отсчитал три серебряные арабские монеты, и забрал. Кошель я не отдавал, он уже на моём поясе висел, в него я и убрал оплату. Кстати, в кошеле в основном медь была, шесть монет, но одна серебряная чешуйка нашлась, когда я проверял что взял. Теперь хоть есть чем расплачиваться. Ремень с ножами кормчий отдал пацану лет пятнадцати, видимо сыну, а сам вооружился топором. Я уже видел сближающихся татей, те крались за кустарником, так что сообщив об этом кормчему, я скрылся в кустах и стал обходить ворогов. Те уже увидели, что вся команда встала и торопливо готовит судно к отходу, наблюдатель на условный сигнал не отвечает, и рванули вперёд. Почти успели.
Два матроса, что несли чан от костра к трапу, упали пронзённые стрелами, а кормчий, видя такое дело, все остальные, включая пассажиров, уже были на борту, рубанул канат и шестами матросы стали отводить тяжёлое судно от берега, однако лучники работали как заведённые, с судна доносились крики раненых, там падали убитые и раненые. Немного не успели, однако разрыв между бортом и берегом уже стал метров десять, но это как оказалось не помогло, дюжий тать забросил крюк с верёвкой и десяток остальных татей ухватившись за канат, стали подтягивать ладью к берегу. А лучники не давали к нему подобраться и перерубить. Чёрт, даже тут подготовились. Это взывает уважение. Нет, они конечно сволочи, грабить честных людей, но уважаю их предусмотрительность.
Я тоже наконец выбрался на удобное место и начал свою охоту, уже не выбирал, целился и стрелял. Сначала в тех крайних что ещё бежали к берегу, четверых снял, стрелял троим в шеи сзади, они не защищены были, а вот у четвёртого кольчужный капюшон был поднят, поэтому я выстрелил ему сначала в ногу, а когда тот упал, перекувыркнувшись через голову, уже в глаз. В голову не получилось бы, там шлем всё защищал, до низа затылка. Потом уже стал отстреливать лучников и арбалетчиков, успел снять дух лучников и двух же арбалетчиков, когда наконец тати сообразили, что они на берегу не одни и кто-то со спины выбивает их один за другим. Почти сразу последовала команда боярина, и выставив щиты, несколько воинов закрыли ими стрелков. Вот боярина нет, и ему прилетела стрела в шею, с таким же широким лиственным наконечником. Надо сказать, дальше тати меня удивили. Раздалось несколько команд, и подхватив тело раненого боярина, тот ещё жив был, те стали отступать от берега, уходя под защитой выживших стрелков.
Подумав, я не стал их преследовать, больно уж они могут больно укусить, один из лучников отлично стрелял на звук и дважды чуть не попал в меня, реагируя на звон спускаемой тетивы, так что я лишь убедился, что те точно ушли и побежал на берег, крикнув команде ладьи, отошли те недалеко:
— Всё, они ушли!
Те поначалу особо не верили, но когда я махнул на них рукой и стал собирать свои трофеи, те всё же на вёслах вернулись. Команда ладьи сильно поредела, но с пяток оказались целыми, они и подвели судно, и дальше помогли мне, да своих убитых отнесли в сторону. Кормчий тяжело ранен был, его сын командовал, к нему я и подошёл по поводу продажи моих трофеев, а все тати что лежали на берегу, были убиты мной, это речники признали. Я оттого их и не раздевал, обыскал на предмет ценного, да кошели срезал, и всё. Тот пообщался с отцом,
Я сначала добежал до своего схрона, где вещи и мешок держал, и оставил трофеи там, потом проверил себя и побежал к лагерю татей, там мешков порядочно, ух прибарахлюсь. А прибежав, взвыл. Пусто, место то самое, вон ещё угли тёплые, а мешков нет. Тати побывали тут раньше и всё забрали. Махнув рукой, я не спеша отправился обратно, лес тих был, не знаю когда тати тут были, но ушли давно, всё что те потревожили уже стихло, теперь не найти, да и не хочу искать. Как я уже говорил, те ой какие зубастые были.
Следующий месяц я так и двигался у берега к Нижнему. Один раз целую неделю стоял лагерем на берегу у песчаного пляжа, отдыхая, купаясь и занимаясь тренировками. Охотой вот любил себя уважить, всё лишнее продавал на стоянках купцам и кормчим. Рыбалкой баловался, даже навострился голыми руками ловить, жуть какое непростое дело оказалось, острогой куда проще. При оплате брал в основном не деньгами, а припасами. Однажды справную одежонку получил по размеру, и плащ, ну и прикупил парусину для тента. А у других выменял на тушу лося справные сапожки моего размера. Правда за них также пришлось доплатить звонкой монетой, туши лося на всю оплату сапожек не хватало, долго тогда с купчиной торговались, чуть не раздел меня. Так что теперь я выходил не оборванцем, вполне справным хлопцем-охотником. Однако к обуви приходилось привыкать, видимо Михайло ранее никогда в ней не ходил, изрядное неудобство я в первое время испытывал, но чем больше носил и шёл срок носки, тем меньше оставалось неудобств, а сейчас сапожки как вторая кожа, лёгкие, с крепкой подошвой. В такой милое дело по лесу бегать.
В данный момент я стоял на опушке леса и с интересом изучал сельцо, что раскинулось на высоком берегу Оки. Я могу конечно ошибиться, всё же зимой тут был, да ещё сто пятьдесят лет назад, но вроде оно. Береговые черты совпадают. Тут ранее деревня была, где я заразился оспой и чуть позже умер. Да нет, вроде оно и есть, просто деревня за это время разрослась до села с маковкой церкви, и кстати, имеет крепкий бревенчатый тын. Видимо пошли уроки впрок в прошлом. Сам я после того боя с татями месячной давности решил, что отправлюсь дальше пешком, а мне это было нужно, тут я занимался чем хотел, в пути мог остановится, отдохнуть, потренироваться. А на судне я этого всего буду лишён, тем более я не торопился. За месяц я ещё больше окреп и теперь был в состоянии проходить немалые расстояния, так что это время для меня прошло не зря. И тут вот наткнулся на это сельцо. Я уж и думать забыл о прошлом Тита, но оно напомнило о себе. У меня было несколько версий, или это будущее мира где я жил в образе Тита, или другой мир. А сейчас задумался, проверить это можно легко, найти место стоянки где тот я умер от оспы. Если найду, значит этот мир. Знаете, за время путешествия, что это происходило в прошлом, что сейчас, я осознал, что профессия путешественника-натуралиста как будто создана для меня, это то чем мне нравится заниматься, и похоже это то без чего я не смогу обойтись. Я жил этим, и осознав своё увлечение только порадовался. Пока начал я с Руси, но впереди меня ждут множество земель и разных природных красот. Разве я откажусь от этого? Конечно нет, но сначала сделаю прививку от оспы.
Я не в курсе делают ли прививки сейчас, как я уже говорил, история не мой конёк, но как её сделать вот так на ходу, мне было известно. Травник мой обучал, тот старик. Он говорил, что раньше вскрывали болячку у человека, делали разрез на руке здорового, и помещали туда то, что из болячки выковыривали, не помню точно как она называется. Пастула, толи постула. Тот перебаливал, но в более лёгкой форме и получал иммунитет от оспы. Только смертность высокая, два-три процента была. Но потом открыли другой способы. Животные оспой тоже болели, коровы в том числе. На вымени находили эти болячки, и проделывать туже процедуру. Перебаливали оспой в ещё более лёгкой форме и тут смертности практически не было. Я решил второй способ выбрать.