Бей первым
Шрифт:
Пройдя первые лавки и прилавки на выходе, купив стакан медового сбитня, охлаждённого, попил и направился дальше, не забывая активно крутить головой. Одна рука у меня была на сабле, другая на кошеле. Кстати, не смотря на полный вид, совершенно пустой. Камешки там внутри были, я же не дурак деньги с собой на торг брать, в Твери вон как срезали у ротозеев, я бы не хотел попасть в их число. Нет, деньги в кармашках в поясе были, выковырять ногтем секундное дело если что оплатить нужно, а кошель так, приманка. Вдруг какой тать соблазнится? Не люблю я их.
Приметив бабку-травницу, подойдя присел, перебирая пучки некоторых трав, явно
— Скажи, бабуль, кто у вас в городе всех жителей знает? К кому обратиться с поисками одного человека можно?
— А где он живёт?
— В городе, — слегка улыбнулся я.
— Слобода какая не знаешь? Ну тогда к батюшкам в церкви обратись, все обойди, они паству знают, может что и подскажут.
— Спасибо за совет, — мне он действительно понравился, я об этом как-то не подумал. — А если среди купцов, есть такие?
— Среди купцов? — задумчиво протянула та, и пребывая в задумчивости отвлеклась на другого покупателя, девушку, выдала ей собранный пучок для отвара, зуб лечить, кстати, я отследил, вполне рабочий рецепт та дала, знает бабка что делать, хотя пару трав можно и убрать, эффект снизят. — А знаешь, если только к лавочнику Юрию обратиться, из греков он. Сам за товаром не ходит, скупает у пришлых купцов и торгуется. У него несколько лавок. Все к нему ходят, он всех должен знать.
— И где мне его найти?
— Так вон его лавка, дальше с красным быком над входом. Отсюда видно.
— Спасибо.
Я направился дальше, держа в руке свёрток с травами, и найдя нужную лавку, прошёл внутрь. Мельком глянув на приказчика, тот занят был, двух женщин обслуживал, поэтому велел ему позвать хозяина, сам тот на него не походил, молод слишком. Хозяина в лавке не оказалось, и за ним отправили мальчонку, пришлось постоять, разглядывая ассортимент. Не совсем моя тема, в лавке торговали нитями, тканями, иглами и всем подобным. В основном товар на изготовление, готового не было. Когда грек Юрий подошёл, я уже терял терпение, что-то тот не особо торопился, ещё эти покупательницы не только извели мелкими вопросами приказчика, но и меня. Хотя я тут вообще не участвовал, в стороне стоял. Умеют те даже так выносить мозг.
— Вы меня спрашивали, юноша? — поинтересовался тот.
— Вы меня не узнаёте? — сняв шляпу, я повернулся к нему. — Посмотрите внимательнее.
Несколько секунд грек вглядывался в моё лицо, после чего поражённо ахнул:
— Неужели Тит? Блаженный Тит? Люди, смотрите, Тит вернулся!
— Неожиданное начало, — пробормотал я себе под нос, после чего ухватив хозяина лавки под локоть, ласково улыбнувшись женщинам, что нас рассматривали, со сталью в голосе предложил тому пообщаться с глазу на глаз.
Мы прошли в служебное помещение лавки, склад так скажем, и сев на тюки с материей, после чего я нарушил тишину:
— Хочу сразу пояснить, почему я здесь. Я не помню кто я. Очнулся в заваленном телами овраге. Меня спасли другие караванщики, довезли до ближайшего постоялого двора, где меня опознали как мальчика Тита из коломенского каравана, он там ночевал ранее. Там на постоялом дворе я и прожил всё это время. Сейчас нашёл время съездить в Коломну и узнать кто я такой, и хотелось бы узнать всё о жизни того Тита, кем я был ранее.
— Все погибли? — пожевав губами, поинтересовался грек.
— Сорок
— Ох горе-то горе, — завздыхал тот. — Слышал я о таких случаях, когда люди переставали узнавать друзей и родных, получив по голове… Что ты хочешь узнать?
— Да… всё, — я пожал плечами. — Родственники, фамилия, сословие. Я хочу знать ВСЁ!
Я напружинился, с насторожённостью готовясь услышать, что знает грек о Тите, и у меня теплилась отчаянная надежда что Тит сирота. Если выяснится, что у него тут пол города в родственниках, я лучше по-быстрому свалю, всё равно я их никого не знаю, и уеду с чистой совестью. И вот грек, собравшись, видимо осмыслив что нужно и можно рассказывать, начал этот свой сказ:
— Отец твой, десятник дружины с Нижнего Новгорода. Когда ордынцы лет десять назад сожгли его, перебрался сюда с детьми. Как выжить смогли, не знаю, он ты со слов отца именно после тех пожарищ стал слаб умом. Тебя можно принять за нормального, но поговорив, сразу ясно, блаженный, да и улыбка тоже выдавал тебя с головой.
— Не меня, того Тита, — пояснил я. — Продолжайте.
— Приехав сюда, Лука, так звали твоего отца, построил дом, и вступил в дружину нашу. Несколько лет честно отслужил, справный воин был, но стрела татя ранила его, рука плохо сгибалась. Тот ушёл в вои, охранникам в караваны купцов, собрал ватажку, старшим был. Так и сгинул. В последний раз и ты с ним поехал, но никто не вернулся.
— Вы фамилию не сказали.
— Да? Михайлов ты. Тит Лукич Михайлов.
— Это ещё ничего, даже хорошо, мне нравится. Что по сословию, и родственникам? — последнее я всё же добавил с некоторой натугой.
— Из свободных горожан вы. Мать твоя известная мастерица по плетению узоров на такни.
— Флорист значит? — задумчиво пробормотал я.
— Что? — переспросил тот.
— Да ничего. Что там с семьёй? Судя по вашей оговорке о детях, у меня есть сестры и братья?
— А как же, как у всех, пятеро детей, ещё двух бог забрал, не выжили во младенчестве. Имена уж их извини не скажу, но где дом ваш, напомнить могу. Мы же на одной улице живём.
— Я был бы благодарен, — криво усмехнувшись, ответил я.
— Дом ваш в мастеровой слободе, на перекрёстке улиц с слободой кожевников. Там дом Михайлов все знают, спросишь. Да и проведут, как узнают, хотя это трудно, плечи раздались, одет богато, настоящий воин, голос изменился, взгляд. Я-то хоть и хорошо тебя знал, и то с трудом узнал.
— Отец кузнецом был? — прямо спросил я.
— Нет, но место для дома купил на пепелище бывшей кузни.
— Угу, ясно. Спасибо за помощь.
Достав из кармашка серебряную монетку, я протянул её греку, но тот к моему удивлению не взял, и лишь перекрестился, сказав о божественном проведении что привело меня к нему. Я лишь хмыкнул, и подбросив немного неровный кругляш, убрал его на место и покинув лавку, пару раз уточнив маршрут у прохожих, вскоре вышел к нужным воротам. Запертым к тому же. Торг я вовремя покинул, хозяин лавки собирая вокруг зевак, с жаром рассказывал о нашей встрече. Болтун. Осмотревшись, никаких колотушек не было, это вроде деревянного молотка, чтобы постучать в ворота, они не длинной верёвке обычно у калитки висит, и подняв одну ногу, нанёс мощный удар в ворота, отчего они закачались, ударив ещё пару раз, я стал ожидать результата. Он не заставил себя ждать. Правда, услышал тонкий девичий голосок, что испуганно спросил: