Бей или беги
Шрифт:
Он не удостоил меня ответа, однако даже в его молчании я ясно чувствовала сарказм. Ну что ж, молчание – знак согласия.
– А вы совсем не похожи на бизнесмена.
– Ну разумеется. Меня нисколько не удивляет, что люди вроде вас судят о человеке по внешнему виду, – он хмыкнул. – «У него татуировки, и он не носит костюм, значит, он наверняка бандит», так?
– А вы понимаете, что сейчас обвинили меня в том, чем грешите сами? Разве вы с самой нашей первой встречи не судите обо мне по внешнему виду? Знаете, если вы в состоянии купить себе билет в первый класс, то купите себе еще немного чувства
– Когда это я судил о вас по внешнему виду?
– Вы только что сказали «люди вроде вас», не прав-да ли?
Я повернула к нему голову и открыто рассматривала его мужественные – хотя в данную минуту скорее жесткие – черты.
Он медленно кивнул.
– Вы не знаете меня. Вы встретили меня пару часов назад в аэропорту, где люди в основном ведут себя не совсем обычно из-за стресса, усталости или страха перед полетом. И поскольку вы не знаете меня как человека, вы можете судить обо мне только по внешнему виду.
С минуту шотландец размышлял над моими словами.
– Это правда, – наконец сказал он. – Но только отчасти. О людях многое можно сказать по внешнему виду. Тут скорее вопрос интуиции – насколько хорошо она у вас развита, чтобы сделать правильные выводы. Вот вы увидели мои тату и байкерские ботинки. И что подумали? Байкерский клуб?
Я смущенно заерзала на месте, пытаясь не выдать, что он правильно догадался.
– И вы ошиблись. Но вы правы в том, что я не знаю вас. Однако могу с уверенностью сказать, что судя по количеству времени, которое вы потратили на макияж и укладку, и по количеству денег, которое вы спустили на этот дорогой костюм, дизайнерские туфли и бриллианты в ушах и на руках, вам далеко не все равно – уж не знаю, по какой причине, – что люди думают о вашей внешности. Кроме того, по весу чемодана, который я недавно закинул на полку, могу сказать, что всей этой красоте требуется основательное и дорогое техобслуживание. И я очень, очень удивлюсь, если мои выводы окажутся ошибочными.
Тон, которым он это сказал, задел меня даже больше, чем слова.
– Так вы думаете, что лучше меня, потому что вам все равно, как вы выглядите?
– Я не говорил, что мне все равно, как я выгляжу. Мне не все равно – ведь я же сделал тату. Просто мне не важно, что думают о моей внешности окружающие.
– Так я думаю так же! Мне самой нравится выглядеть хорошо. И это не имеет ничего общего с мнением окружающих.
Выражение его лица ясно говорило, что он мне не верит. Я разозлилась и фыркнула:
– Да мне плевать, что вы обо мне думаете!
– Еще как не плевать! – рассмеялся он. – Я, возможно, первый нормальный мужчина в вашей жизни, который не упал к вашим ногам.
Его глаза внимательно осмотрели мое лицо и медленно опустились ниже, изучая каждый сантиметр моего тела, и я невольно затрепетала под его взглядом.
Слова, сказанные шотландцем, затронули во мне старую рану, которую на этой неделе уже пытались разбередить. Теперь я была настроена закопать прошлое поглубже, а он мне мешал.
– Вы обвиняете меня в склонности делать оценки. Но сами грешите этим больше меня.
Он пожал плечами:
– Не спорю. Но я обычно в своих оценках не ошибаюсь.
Ох, как мне хотелось сбить с него эту спесь и доказать, что он не прав! Но в том-то и дело, что он был прав. Мне слишком важно было, что люди думают обо мне. Разговаривать об этом было все равно что ходить по краю пропасти, поэтому я сочла за лучшее вернуться к первоначальному плану – игнорировать его.
Я допила остатки шампанского и поставила пустой бокал в выемку на подлокотнике. А шотландец снова сосредоточился на экране своего ноутбука, как будто и не оскорбил меня только что. В очередной раз.
Нет, правда, я никогда еще не встречала такого неучтивого, грубого, некультурного, нахального типа.
Я демонстративно уставилась в электронную книгу, всем телом ощущая близость этого парня и растущую злость на саму себя за эту слабость. Я злилась, но жадно вдыхала слабый аромат его одеколона – умопомрачительное сочетание мускуса, горьковатой хвои и перца, которое так шло этому мерзавцу. Я уже пятый раз читала один и тот же абзац, когда в моем кармане – о, счастье! – зажужжал телефон.
– Телефоны в салоне положено отключать, – буркнул мой сосед.
Я насмешливо хмыкнула, вытаскивая телефон из кармана:
– Человек, пытающийся доказать, что ему все рав-но, что думают о нем окружающие, придерживается каких-то там правил? Я поражена!
Вид его рассерженного лица доставил мне удовлетворение, которое тут же сменилось нежностью, потому что я увидела, кто мне звонит.
– Привет, солнышко! – ласково сказала я.
– Прости, я не услышала твой звонок. Была на обеде, сама понимаешь.
Голос Харпер волшебным образом действовал на меня, моментально успокаивая. Вообще-то, я не сошла с ума на этой неделе только благодаря ему – голосу моей лучшей подруги в телефонной трубке.
– Да ничего, я просто звонила сказать, что мой рейс отменили. Сейчас лечу в Чикаго, там переночую в О’Хара [5] . А завтра утром полечу домой.
– А что случилось?
– Извержение какого-то вулкана в Исландии.
– Я думала, это коснулось только европейских авиалиний.
5
Крупнейший международный аэропорт, расположенный в северо-западной части Чикаго. – Прим. пер.
– Как видишь, нет.
– Хм, хреново! Ты как?
Я отвернулась от соседа подальше к окну и понизила голос:
– Очень хочу домой.
– Я должна была поехать с тобой, – в голосе Харпер слышалось сожаление.
– Нет, солнышко. Я должна была сделать это сама. Так было надо.
– Ничего подобного. Ты меня всегда поддерживаешь. И мне должна была позволить быть рядом с тобой.
Ну, может быть, и так. Но если честно, я не хотела, чтобы Харпер увидела, как ко мне относятся в Фениксе. Она знала мою версию истории, и я боялась, что ее могут переубедить и заставить поверить в то, что я сама во всем виновата. А это неправда. Бояться этого, возможно, было смешно, потому что Харпер меня любила, и все же мне было тревожно.