Бэтмен

Город Готэм не любил приезжих. Впрочем, своих жителей он тоже не жаловал.

Стоявшая посреди улицы супружеская пара ощущала это особенно сильно: приехав сюда, они оказались словно в полосе отчуждения. Равнодушно проплывали мимо шляпы горожан, проносились, обдавая снопами света, машины — и никто ни на миг не обращал на них внимания. Рядом шумела улица, но шумела мрачно, под стать настроению.

«Убраться бы отсюда поскорее», — почти синхронно думали несчастные супруги, проталкиваясь к обочине. Что-то неестественное и тревожное

чудилось им в молчании прохожих и их ритмичном торопливом движении. Казалось, каждый хотел как можно скорее исчезнуть с этой улицы, из этого района, а может, и из самого города. Но реальные шансы сделать это имелись только у приезжих, да и то…

— Такси! — отчаянно кричал мужчина, выступая вперед с поднятой рукой. — Остановитесь! Такси!

При виде его фигуры таксисты, как ни странно, сильнее жали на газ, трусливо удирая от возможного клиента. Время от времени их фары освещали кучу сумок и свертков.

— Стой же ты, черт побери! — теряя терпение воскликнул мужчина, выскакивая на проезжую часть перед очередным автомобилем.

Рискуя попасть в аварию, тот обогнул его и умчался с бешеной скоростью.

Можно было подумать, что это место считалось заколдованным или проклятым. Кстати, это не было такой уж большой ошибкой: у жителей Готэма были довольно веские причины избегать данного места, хотя и далекие от всякой мистики.

— Такси! — тщетно взывал с мостовой бедняга-приезжий.

Его жена, выставив вперед полосатую сумку, сделала попытку подойти к нему, но супруг жестом остановил ее:

— Подожди-ка… Такси!

Еще одна машина позорно скрылась в темноте, подмигнув фарами.

Все они вели себя одинаково.

Если какой-то сумасшедший решил вдруг прогуляться по этому району, это его собственное несчастье. Зачем втравливать в это нормальных людей?

— Все, с меня хватит, — пробурчал незадачливый гость Готэма. — Здесь, похоже, остановка запрещена. Пошли на другую сторону улицы…

Жена посмотрела на него, как на сумасшедшего. Разве не отсюда они спокойно уехали днем? Та же улица, то же место… Что за дурь — тащиться по скользкому асфальту на другую сторону, среди машин, плюющих на все дорожные правила?

— Подождем немного, дорогой, — едва скрывая раздражение, возразила она. — Ради Бога! Мы и тут найдем такси!

— Нет, мы пойдем на другую сторону! — упрямо возразил муж.

Он чувствовал, как с каждой секундой крепнет вроде бы беспричинный страх. Что же случилось с этим городом сегодня?

— Но наши вещи… — попробовала протестовать жена.

— Ничего. Главное — мы знаем, где находимся…

Последняя фраза прозвучала нетвердо. Уж слишком быстро переменился характер, казалось, знакомого места. Не такой была эта улица днем, совсем не такой!

Так что же произошло с городом с момента наступления темноты?

Лучше всего об этом знали двое, находившиеся сейчас на другой стороне улицы и следившие за приближающейся парочкой приезжих. Больше всего эти типы были

похожи на обыкновенных бродяг. По знаку одного второй исчез, словно растворился в вечерней туманной дымке.

Машин на улице было много, а сама проезжая часть отличалась шириной. Ее преодоление требовало немалой ловкости. Вокруг незадачливой парочки то и дело скрипели тормоза.

Пожалуй, шоферы объезжали их в первую очередь потому, что попавшее под колесо тело заставило бы их остановиться и задержаться в этом неприветливом месте. Лишь один из них — его лицо трудно было разглядеть в рваной от света фар темноте — чуть замешкался, но и он успел в последний момент отвернуть в сторону под истошный визг перепуганной женщины.

Так или иначе, улица недовольно пропускала их вперед, и вскоре флагом победы закачалась над вторым тротуаром полосатая сумка.

На первый взгляд, здесь не было никого.

Огни витрин, снующие пешеходы, не решающиеся ни на миг покинуть общий людской поток — все осталось позади. Здесь царили темнота и тишина.

Разумеется, нервы взволнованного человека такая обстановка отнюдь не успокаивала.

Чернели в темноте ржавые мусорные баки. Специфический запах не позволял спутать их с чем-либо другим.

…Трудно было понять, откуда возник лохматый длинноволосый оборванец.

— Эй, мистер, — с типично нищенской интонацией хрипловато заговорил он. — Дайте доллар!

Неискренняя улыбка на давно небритом лице выглядела отталкивающе.

Казалось, запах помойки шел не от ящиков, а именно от него.

— Я вам не мистер, — вздрогнув, ответил мужчина и прибавил шагу.

Он не знал, куда спешит, но оставаться возле этого отброса общества ему хотелось меньше всего.

Улыбка сползла с лица нищего, уступая место совсем другому выражению: он глядел теперь зло и жестко. Под неопрятной одеждой вздулись бугры мускулов.

— Ну почему? Всего один доллар! — теперь в голосе прозвучала угроза.

Мужчина скрипнул зубами. Не по душе ему была такая наглость…

— Ты что, глухой? — голос «нищего» прозвучал резко и зло.

Женщина растерянно остановилась, в округлившихся глазах ее застыл страх.

Оборванец ухмылялся ей прямо в лицо.

Неужели всего лишь на другой стороне улицы остались витрины и пешеходы? Откуда взялась в центре города такая жуткая фигура?

От оборванца веяло чем-то почти нереальным.

Ступив на этот тротуар, приезжие словно перешли в другое измерение.

Ночной Готэм — особый Готэм. Скучно-деловитый и посредственный днем, к ночи он превращался в город преступников. Или — Преступности. Именно так — с заглавной буквы. И потому этот якобы нищий, а в реальности человек несколько иной профессии, был сейчас одним из городских хозяев.

Женщина не успела даже завизжать, когда возле ее мужа выросла еще одна фигура.

— Эй, дамочка, — нищий смотрел теперь на полосатую сумку, — выбирай доллар нам — или нож?