Бестии

Одинец Ива

Что-то внутри нарушилось.

Та серая дрянь словно осталась на коже. Как подсохшая плёнка слизи. Будто потрескивает при движениях. Может, и глюк – но жжение реально. Как под гипсом. Срочно – купаться. Драть скрабом – пока не сойдёт верхний слой. И – обязательно в горячей. На грани терпимого. Хоть согреюсь…

Озноб. Слабость.

Дежа вю.

Как когда-то… Очень давно…

Машина встала точно напротив подъезда.

Тиг смотрит с беспокойством. Помедлив,

склонился. Щека коснулась тыльной стороны ладони. Его, моей. Вновь – его. Тронул губами лоб.

Температуру измеряет. Как ребёнку.

Обе ладони сжали мою. Как листик мяса в сэндвиче. Горячие. Как и щека. Обжигают, не согревая. Как искры от сварки.

– Да что ж такое… Как тебя ещё погреть? Печка – на полную…

– Не трать силы. Пригодятся.

– То есть?

– У меня поле пробито. Тварь энергии отхватила. А ты мне свою пытаешься передать. Так вот зря. Я не «вампир». Мне брать нечем, понимаешь? Только отдавать могу.

– «Донор»… Так я и знал. Но откуда сил набраться?!

– Сама сгенерирую. Несколько часов покоя – и…

До сознания дошло ощущение – руке влажно.

Кровь на ладони.

Царапина у Тига…

Значит, уже и воздух не спасает… Особенно при контакте.

Новый приступ дрожи. Ещё сильней.

Отодвинулась. Взяла себя «в руки».

– Кошка, тебе б ванну горячую.

– А я и собираюсь. И тебе советую. И начни с душа. Минут десять, не меньше. Всё, я пошла.

– Я с тобой.

– Не сегодня. Извини.

– Да нет. Не хочу тебя оставлять. Вдруг что…

– Я сама. Я привыкла.

– Кошка кошкой… Точно как моя британка. Чуть где заболит – приходит и голову кладёт. И не сгонишь, пока реально не полегчает. Будто лучше меня знает. А как самой плохо – сбегает прячется.

– Такие вот мы, кошки.

Пальцы похрустывают, как сухие веточки. Ручка не поддаётся.

– Открой, плиз.

– Давай хоть провожу.

– Сама. Всё будет нормально.

Ещё не смерклось толком – но свет в подъезде кто-то уже включил. Окно между первым и вторым разбито. Осколки хрустят под ногами. Ещё утром было целое. Ур-роды.

Лампочка на втором тоже разбита. Ну как всегда. И именно же на втором. Темно – но все же светлей, чем кажется с улицы. Тихо.

На втором этаже у крайней двери – мужик. Замызганные джинсы, куртка неопределённого цвета. Привалился к стене, вроде сползает. Вскинутая рука закрывает лицо, пальцы скрючены. Спиртным не пахнет.

Как всегда.

Притон. Девица, моя ровесница, и сожитель-уголовник который год продают ширку. Не таясь. Редко когда о какого-нибудь коматозника не споткнешься (то-то и свет бабульки норовят включить пораньше). Задвинется прямо под дверью – и там же отрубится. А подъезд, между прочим – дверь в дверь с ментовкой.

Аккуратно обошла. Не поможешь.

Это уже не человек. Как вампир – фольклорный, не энергетический. Тот же покойник, только живой. Ошибка природы. Хорошо хоть, никого не трогают. Только по углам гадят…

Взрыв боли в затылке. И горло…

Удар слабый – а хватка стальная. Да ещё локтевым сгибом…

Алая муть в глазах. То ли удушье, то ли…

Боевой транс.

Вот и пригодилось…

(наконец-то)

Ах ты мразь…

Удар шпилькой в подъём стопы. Толчок плечом и локтем в грудь. Всем весом.

Нормальный человек, грохнувшись спиной на ступеньки, разжал бы руки. Но этот лишь ослабил хватку. Уже на площадке. Восемь ступенек спустя.

Заодно и послужил амортизатором. И, едва звук удара башки об пол возвестил о приземлении, правая метнулась за голову. Вот и нос. А где нос – там и глаза.

Пальцы на потной коже скользят. Враг с невиданной резвостью вывернулся.

Теперь сверху. Ноги придавлены коленями.

Рваться бесполезно.

Только бить.

Глаза пустые, безумные. Рожа перекошена. Похоже на страх. Что, неужто первый раз на дело вышел?

Задыхающийся лепет.

Точно, ужас.

Дрожащая левая тянется то ли к ширинке, то ли в карман… Судя по синюшной роже, трахаться уже нечем. Значит – за ножом.

А мой – в сумке… где же она…

Некогда.

Правая прижата к полу. Не жаль. Не ведущая.

До глаз не достать. А вот до горла…

Пальцы левой впились в шею под подбородком, ногти глубоко вошли в кожу, отделяя длинные полоски. По ладони ползёт кровь. Жаль, не морда… Пальцам больно от усилий. Нормальный уже б выл – но у этих тварей болевой, как у питбулей. Чтоб остановить – нужен перелом, не меньше.

Рывок к себе. Удар головой.

Хрустнул нос, на лицо что-то брызнуло. В потёмках не видать – кровь или сопли. Сейчас скатится, как миленький. А нет – воткну пальцы в глаза. На всю длину.

Хлёст по лицу. Слабей, чем хотела – но рука отлетела. Тыльная сторона ладони ударилась об пол.

Режущий край… Окно…

Осколки.

Пальцы сгребли в горсть, сколько смогли. Мелочь выпала. Последний – с ладонь шириной – лёг удобно. Кромка – чуть ниже сгибов первых суставов. Можно сжать.

Звук – ощутимо плотный, будто режут лопнутый мячик.

Боли нет.

Это – потом.

Сейчас – лишь ярость.

Опомнился. Перекошенная морда приближается…

Удар в лицо.

Глаза далеко… Лязг о зубы.

Ещё раз.

Сквозь лохмотья щеки – десна. Зубы – оба ряда.

Вой.

Что, проняло? Болевой пройден?

Ещё удар. По кадыку наискось.

Дошло, закрылся. Сомкнутые ладони прижаты к лицу, сквозь пальцы – чёрная в потёмках кровь. Локти сведены. Ну, получай по рукам. Мне по…