Бесстрашная
Шрифт:
Патрик вздохнул. Хотя их брак был не просто испытанием, а несчастьем, они расстались по-дружески. Но сейчас он не был уверен, что хочет, чтобы кто-нибудь взял на себя обязанности Илке.
– Пожалуйста, не думай, что я пытаюсь занять место Илке. Это не входит в мои намерения. И все же мы оба знаем, что много лет назад я причинила тебе серьезные неприятности. Поэтому я хотела бы воспользоваться возможностью загладить свою вину.
– Ты очень откровенна.
– Я слишком стара и слишком устала, чтобы говорить одно, а думать
Она совсем не была похожа на женщину, которую он помнил. Прежняя Шарлотта любила словесные игры. К тому же она не могла приготовить даже чай. Та Шарлотта не знала, как вскипятить воду. Прежняя Шарлотта никогда не сделала бы такого бескорыстного предложения.
– Я ценю твою доброту, но не могу ею воспользоваться.
– Ты оказал бы мне огромную услугу, и Алиции тоже. Она страстно желала посмотреть американский Запад. Мне бы не хотелось ее разочаровать.
– Неужели это говорит Шарлотта Деверо, первая красавица Пэтчеза? Неужели это ее голос я слышу? Я-то думал, ты ненавидишь домашнее хозяйство.
Ее улыбка стала шире, при этом на щеках обозначились восхитительные ямочки, о существовании которых он почти забыл.
– Я вовсе и не собираюсь сама заниматься уборкой и мыть полы. И все же я знаю, как вести хозяйство в большом поместье. Гленхэйвен-Холл… О, да там больше ста комнат! – Она снова взяла его за руку. – Пожалуйста, Патрик. Мне надо чем-то занять себя.
На минуту Патрик вспомнил, с какой легкостью она им когда-то вертела. Но он отогнал эту мысль.
– Я буду счастлив, если ты тут поживешь.
– О чем у вас тут речь? – спросила Алиция, входя с Улиссом в гостиную.
– Ваша матушка согласилась пожить здесь и привести этот дом в порядок. – Патрик не обратил внимания на мгновенно мелькнувшее на лице Улисса недовольство.
Алиция в восторге захлопала в ладоши: – Я буду счастлива. По правде говоря, мистер Прайд, ваше ранчо просто очаровало меня. Я горю желанием узнать побольше о нем и о вас.
Велвет сидела за столом, когда в кухню вошла Райна.
– Мама, – сказал она, – фамилия Готорн что-нибудь говорит тебе?
Велвет была так изумлена, что чуть не уронила тарелку.
– Ты сказала – Готорн?
– Так, значит, ты слышала эту фамилию раньше?
– Она принадлежит одной красивой даме… Райна пожала плечами:
– Думаю, можно назвать ее красивой, если тебе нравится такой тип.
– И при ней был красивый светловолосый джентльмен?
– Этого я не заметила. С ней был Улисс.
Велвет не могла не заметить горечи в голосе дочери и боли в ее глазах.
– Он сказал тебе что-нибудь неприятное?
– Нет. Он просто представил меня Алиции Готорн.
– Алиции? Даму, которую я знала, звали Шарлотта.
– Ну а эту зовут Алиция. Не могу сказать, что она произвела на меня сильное впечатление. У нее очень странный акцент, и на ней самая замысловатая сбруя, какую я когда-нибудь видела.
Странный
– Должно быть, это дочь Шарлотты Готорн. А что она делает на ранчо Прайда?
– Ты хочешь сказать, кроме того, что строит глазки Улиссу?
Велвет не отозвалась на замечание Райны.
– Должно быть, графиня приехала к Прайдам погостить. Если только я что-нибудь понимаю. У нее всегда было больше дерзости, чем…
– Какая графиня?
– О, это долгая и печальная история, солнышко.
– Похоже, что ты недолюбливаешь эту графиню.
– По правде говоря, она мне очень нравилась. И я была бы счастлива снова ее увидеть. Но она живет по собственным правилам.
Райна смотрела на мать с нескрываемым любопытством.
– Ты никогда не говорила мне, что знала графиню. Велвет сжала губы. Было столько всего, о чем она не рассказывала дочери!
– Почему графиня «как-ее-там» приехала к Прайдам? Они были друзьями?
– Не совсем так.
Велвет указала Райне на стул и уселась сама.
– Думаю, пора тебе узнать о прошлом Прайдов. Помнишь тот день в булочной, когда мальчишки наговорили вам столько ужасных вещей?
– Какое отношение это имеет к графине?
– Самое прямое. Она причина того, что Улисс незаконнорожденный.
Глаза Райны расширились от изумления.
– Я знаю, что родители Улисса не были женаты, когда он родился. Но не понимаю, как это может быть связано с какой-то английской леди.
– Она была первой женой Патрика.
– Что?
Райна так резко вскочила на ноги, что опрокинула стул. Теперь она стояла перед матерью в воинственной позе – руки на бедрах, щеки горят, глаза сверкают – и смотрела на Велвет сверху вниз.
– Я никогда не забывала об этом дне. Я пришла домой и спрашивала тебя, что означают слова «шлюха» и «ублюдок». Ты сказала мне, что «шлюха» – это женщина, которая продает свою любовь несчастным одиноким мужчинам, чтобы сделать их немного счастливее, а «ублюдок» – человек, родители которого не были женаты. Ты даже сказала мне, что была шлюхой, но перестала ею быть задолго до того, как вышла замуж за папу. Если ты сказала мне это, то почему не сказала остального?
Велвет нужно было время, чтобы собраться с мыслями. Она поставила на место опрокинутый Райной стул и посмотрела дочери прямо в глаза:
– Чтобы быть полностью откровенной, скажу тебе, что у шлюх в обычае иметь тайны. И у меня они, конечно, были. Я могла бы взорвать весь Фредериксберг, если бы рассказала так называемым порядочным женщинам кое-что об их мужьях и сыновьях. Но если я хранила чужие секреты, то, уж конечно, не могла не сделать этого для людей, которые были мне дороги.
– Значит ли это, что Алиция – дочь Патрика? Велвет постаралась собрать все силы и не заметить, что в глазах ее дочери блеснула надежда.