Бессонница
Шрифт:
Ох, но как же это было тяжело, потому что жуки из сна, которые выплеснулись из головы Кэролайн, уже полезли из ноздрей Розали корчащимися черными струями.
Это не жуки. Я не знаю, что это такое, но только не жуки.
Нет, не жуки — просто аура другого сорта. Кошмарная черная штуковина — ни жидкость, ни газ — выкачивалась из Розали с каждым ее выдохом. Она не уносилась прочь, а окружала ее медленными гнусными кольцами антисвета. Чернота должна была скрыть собаку из виду, но не скрыла. Ральф продолжал видеть ее молящие испуганные глаза, пока темнота
Это был «мешок смерти», на сей раз настоящий «мешок смерти», и сейчас он смотрел, как Розали с отрезанным «воздушным шариком» безжалостно окутывала себя этим «мешком», словно какой-то ядовитой плацентой. Эта метафора вызвала к жизни голос Эда Дипно в его мозгу — Эда, говорящего, что Центурионы вырывают младенцев из утробы матерей и увозят их в крытых грузовиках.
«Никогда не интересовались, а что у них там, под брезентом?» — спрашивал Эд.
Док № 3 стоял, ухмыляясь, возле Розали. Потом он развязал узел ошейника, надел ремешок себе на шею и завязал большим слабым узлом, похожим на шейный платок представителя артистической богемы. Покончив с этим, он взглянул на Ральфа и Лоис с выражением усталого самодовольства. Вот так, говорил его взгляд, в конце концов я справился со своей задачей, и вы ни черта не смогли с этим поделать, верно?
[— Сделай что-нибудь, Ральф! Пожалуйста, сделай! Заставь его прекратить!]
Слишком поздно для этого, но, быть может, еще не поздно заставить его убраться восвояси до того, как он сможет насладиться видом Розали, издыхающей у подножия дерева. Он был почти уверен, что Лоис не сумеет нанести удар карате голубым светом, как это получилось раньше у него, но, быть может, ей удастся сделать что-то другое.
Да… Она может выстрелить в него своим способом.
Он не знал, почему он был так уверен в этом, но вдруг понял. Он схватил Лоис за плечи, заставив ее взглянуть на себя, и поднял правую руку. Отведя поднятый торчком большой палец, он направил указательный на лысого человечка, как маленький мальчик, играющий в полицейских и разбойников.
Лоис ответила взглядом, исполненным отчаяния и непонимания. Ральф схватил ее руку и стащил с нее перчатку.
[— Ты! Ты, Лоис!]
Она поняла, подняла руку, выставила вперед указательный палец и сделала детский жест, словно выстрелила: «Пух! Пух!»
Две ромбовидные стрелы серо-голубого оттенка, похожего на цвет ауры Лоис, только гораздо ярче, сорвались с кончика ее пальца и устремились к холму.
Док № 3 пронзительно вскрикнул и подпрыгнул вверх, воздев сжатые кулачки на уровень плеч и прижав каблуки своих черных туфель к ягодицам, когда первая из «пуль» пролетела под ним. Она ударилась о землю, подскочила, как плоский камушек отскакивает от поверхности пруда, и врезалась в домик с табличкой ДЛЯ ЖЕНЩИН. На мгновение весь фасад домика ярко осветился, совсем как витрина прачечной «Буффи-Буффи» — от выстрела Ральфа.
Вторая серо-голубая дробинка врезалась в левое
Док № 3 рухнул на усеянную сосновыми иглами землю и стал кататься туда-сюда, завывая и держась за свое бедро, как маленький ребенок хватается за ушибленное место, свалившись с трехколесного велосипеда. Через несколько мгновений его вопли стали затихать и он поднялся на ноги. Его глаза сверкали из-под белой нити сросшихся бровей. Панама Билла съехала на затылок, а левая сторона халата стала черной и дымилась.
[Я достану вас! Достану вас обоих! Проклятые проныры!.. Краткосрочные ублюдки, мать вашу! Я ДОСТАНУ ВАС ОБОИХ!]
Он развернулся и ринулся вниз по тропинке, ведущей к детской площадке и теннисным кортам, двигаясь огромными летающими скачками, как астронавт на Луне. Выстрел Лоис, похоже, не причинил ему никакого вреда, судя по скорости его бега.
Лоис схватила Ральфа за плечо и тряхнула его. Стоило ей сделать это, как ауры снова начали меркнуть.
[— Там дети! Оно движется к детям!]
Она тускнела, и это казалось вполне нормальным, потому что он вдруг увидел, что на самом деле Лоис вовсе не говорит, а лишь пристально смотрит на него своими темными глазами, ухватившись за его плечо.
— Я не слышу тебя! — проорал он. — Лоис, я тебя не слышу!
— Что с тобой? Ты что, оглох? Оно бежит к детской площадке! К детям! Мы не можем позволить ему обидеть детей!
Ральф испустил глубокий дрожащий вздох:
— Оно не причинит им вреда.
— Как ты можешь быть уверен?
— Не знаю. Я просто уверен, и все.
— Я подстрелила его. — Она поднесла палец к лицу и на мгновение стала похожа на женщину, имитирующую самоубийство. — Я подстрелила его из пальца.
— Угу. Ты здорово врезала ему. Просто классно, судя по тому, как это существо выглядело.
— Я больше не вижу цветов, Ральф.
Он кивнул:
— Они врубаются и вырубаются, как ночные радиостанции.
— Я не знаю, что я чувствую… Даже не знаю, что я хочу чувствовать! — Последние слова походили на поскуливание, и Ральф обнял ее. Несмотря на все, что теперь происходило в его жизни, одно ощущалось совершенно ясно: чудесно снова держать женщину в своих объятиях.
— Все нормально, — сказал он и прижался лицом к ее макушке. Ее волосы дивно пахли, без единого намека на химикалии из салона красоты, слабый запах которых он привык ощущать в волосах Кэролайн за последние десять или пятнадцать лет их совместной жизни. — Давай пока оставим все это, идет?
Она взглянула на него. Он уже больше не мог видеть слабый туман, струящийся из ее зрачков, но был уверен, что тот струится по-прежнему. Да, и кроме того, у нее очень красивые глаза, даже без всяких дополнительных украшений.