Бессонница
Шрифт:
Атропос прыгал и скакал, выплясывая непристойно-радостный танец.
[Агааа, Краткосрочный! Беловолосый козел! Говорил я тебе, что достану тебя!]
Медленным движением Элен выронила батон хлеба, который держала в руке.
— Натали, ОСТОРОООЖНЕЙ! — заорала она.
Ральф побежал. Снова возникло ясное ощущение движения с помощью одной лишь мысли. Подлетев к Нат с вытянутыми вперед руками и видя неясно вырисовывавшуюся прямо рядом с ней машину, разбрызгивавшую яркие солнечные стрелы сквозь свой темный «мешок смерти» прямо ему в глаза, он снова произвел щелчок у себя в мозгу,
Потом две тонны «форда», все еще двигавшегося со скоростью двадцать миль в час, ударили Ральфа, и звуковая дорожка вырубилась. Его отбросило вверх и назад, и он медленно полетел по низкой дуге — как бы там ни было, для него полет ощущался медленным — с отпечатавшимся на его щеке, словно татуировка, узором капота «форда» и волочащейся за ним сломанной ногой. У него хватило времени увидеть свою тень, скользящую по тротуару под ним в виде буквы «X»; хватило времени увидеть брызги красных капель в воздухе прямо над ним и подумать, что Лоис, должно быть, пролила на него больше краски, чем ему показалось сначала. И хватило времени увидеть Натали, сидящую на обочине, плачущую, но целую и невредимую, и… почувствовать Атропоса на тротуаре, за ней, трясущего кулаками и приплясывающего от ярости.
Пожалуй, для немощного старика я чертовски неплохо справился, подумал Ральф, но думаю, что теперь мне пора хорошенько вздремнуть.
Потом он рухнул на землю со страшным смертельным треском и покатился; треснул череп, сломался хребет, острые осколки ребер проткнули легкие при разрыве грудной клетки, печень превратилась в желе, кишки разорвались.
И нигде не было больно.
Ни капельки.
Лоис никогда не могла забыть ни звук страшного удара, с которым Ральф вернулся на Харрис-авеню, ни кровавые брызги, которые он оставлял за собой, катясь по инерции дальше. Она хотела закричать, но не посмела; какой-то глубокий преданный голос сказал ей, что если она сделает это, то смесь шока, ужаса и летней жары свалит ее без сознания на тротуар, а когда она очнется, Ральф уже будет очень далеко.
Вместо того чтобы закричать, она побежала; на бегу она потеряла одну туфлю и краем глаза заметила, что Пит Салливан вылезает из «форда», остановившегося почти точно на том самом месте, где затормозила машина Джо Уайзера — тоже «форд», — когда Джо несколько лет назад сшиб Розали № 1. Еще она краем уха услышала, как Пит кричит.
Она подбежала к Ральфу и упала рядом с ним на колени, видя, что зеленый «форд» каким-то образом изменил его форму и что тело под знакомыми рабочими брюками и забрызганной краской рубахой основательно отличается от того тела, к которому она прижималась меньше минуты назад. Но глаза его были открыты и смотрели ясно и осмысленно.
— Ральф?
— Да. — Голос его оставался звучным и чистым, в нем не слышалось ни боли, ни смятения. — Да, Лоис, я слышу тебя.
Она хотела было
— Ты сделал это на сей раз, да? — спросила Лоис. Она поцеловала его щеку, его вымокшие в крови брови, его окровавленный лоб, где кожа лохмотьями свисала с черепа. Она начала плакать. — Посмотри на себя! Рубаха порвана, штаны разорваны… Думаешь, одежда растет на деревьях?
— С ним все в порядке? — спросила Элен за ее спиной. Лоис не обернулась, но увидела тени на мостовой: Элен, обнимающая одной рукой плачущую дочурку за плечи, и Рози, стоящая возле правой ноги Элен. — Он спас жизнь Нат, а я даже не видела, откуда он появился. Пожалуйста, Лоис, скажи, что с ним все в поря…
Потом тени удлинились, когда Элен перешла на то место, откуда могла как следует разглядеть Ральфа; она прижала личико Натали к своей блузке и начала подвывать.
Лоис наклонилась ближе к Ральфу и погладила его щеки, желая сказать, что она хотела пойти с ним — да, хотела, но в самый последний момент он оторвался от нее слишком быстро. В последний момент он оставил ее позади.
— Люблю тебя, родная, — сказал Ральф. Он поднял руку и повторил ее жест. Он попытался было поднять и левую руку, но она лишь дернулась и осталась лежать на мостовой.
Лоис взяла его ладонь и поцеловала ее.
— Я тоже люблю тебя, Ральф. Всегда любила… так сильно.
— Я должен был это сделать. Ты понимаешь?
— Да. — Она не знала, понимает ли, не знала, поймет ли когда-нибудь… Но знала, что он умирает. — Да, я понимаю.
Он с хрипом выдохнул — снова к ней поднялся этот сладкий адреналиновый запах — и улыбнулся.
— Миссис Чэсс? Я хотел сказать, миссис Робертс? — проговорил, задыхаясь, Пит. — Мистер Робертс в порядке? Пожалуйста, скажите, что я не ранил его!
— Постой в сторонке, Пит, — сказала она, не оборачиваясь. — С Ральфом все нормально. Он только слегка порвал штаны и рубашку… Ведь правда, Ральф?
— Да, — сказал он, — еще бы. Тебе придется лишь отстегать меня за то…
Он запнулся и посмотрел налево. Там никого не было, но Ральф улыбнулся.
— Лахесис! — сказал он.
Он вытянул свою дрожащую окровавленную правую руку, и на глазах Лоис, Элен и Пита Салливаиа она дважды поднялась и дважды опустилась в пустом пространстве. Глаза Ральфа снова скосились, на этот раз направо. Медленно, очень медленно он двинул рукой в этом направлении. Когда он снова заговорил, голос его начал угасать:
— Привет, Клото. Теперь я помню: это… не… больно. Верно?
Ральф, казалось, прислушался, а потом улыбнулся.
— Ага, — прошептал он, — берите ее; теперь не важно.
Его рука снова поднялась и опустилась в воздухе, а потом упала ему на грудь. Его тускнеющие голубые глаза взглянули на Лоис.
— Послушай, — выговорил он с огромным усилием, но глаза сто сияли и не давали ее взгляду оторваться от них. — Каждый день просыпаться рядом с тобой было все равно как просыпаться молодым и видеть… все по-новому. — Он попытался снова дотронуться рукой до ее щеки и не смог. — Каждый день, Лоис.