Бессонница
Шрифт:
— А я Ральф Робертс. Рад с вами познакомиться, мистер Уайзер.
— Взаимно. А теперь что касается эффективности этих препаратов. Позвольте мне ответить вопросом на вопрос: гадит ли медведь в телефонной будке?
— Думаю, редко, — ответил Ральф, смеясь, удивленный тем, что вновь обрел способность говорить.
— Абсолютно верно. — Уайзер взглянул на упаковки снотворного, выстроившиеся голубой стеной. — Слава Богу, что я фармацевт, а не коммивояжер, мистер Робертс; я умер бы от голода, пытаясь продать хоть что-нибудь подобное в походах от дома к дому. У вас бессонница?
И здесь Ральфа прорвало:
— Мистер Уайзер, я был бы счастливейшим человеком на земле, имей я возможность хоть иногда спать по пять часов в сутки; впрочем, меня вполне устроили бы и четыре.
— И как долго это продолжается, мистер Робертс? Или вы предпочитаете, чтобы я называл вас Ральф?
— Можно и Ральф.
— Отлично. В таком случае зовите меня Джо.
— Думаю, все началось в апреле. Недель через шесть или около того после смерти моей жены.
— Примите мои соболезнования.
— Весьма тронут, — ответил Ральф, а затем, помолчав, повторил старую формулу. — Я по ней сильно тоскую, но я был рад, когда ее страдания закончились.
— Только вот теперь страдаете вы. Уже… Сколько же? — Уайзер быстро подсчитал на пальцах. — Почти полгода.
Неожиданно Ральфа заинтересовали пальцы фармацевта.
Никаких протуберанцев на этот раз, но каждая подушечка была как бы окутана ярко-серебристой дымкой, словно пальцы обернули в прозрачную блестящую фольгу.
Он снова подумал о Кэролайн и о тех фантомах запахов, на которые она часто жаловалась в последнюю осень — запах чеснока, нечистот, подгоревшего мяса.
Возможно, то, что происходило с ним, было мужской альтернативой: у него симптомом опухоли головного мозга стала не головная боль, а бессонница. «Самодиагностика — забава для дураков, Ральф, так почему бы тебе не оставить это?»
Ральф решительно перевел взгляд на приятное лицо Уайзера.
Никакой серебристой дымки; даже никакого намека на дымку. Ральф был почти уверен в этом.
— Правильно, — подтвердил он. — Скоро полгода. Но кажется, что намного дольше.
— Есть ли какие-нибудь повторяющиеся действия? Обычно так бывает.
Ворочаетесь ли вы в постели, прежде чем заснуть, или…
— Дело в том, что я просыпаюсь слишком рано. У меня синдром нарушения фаз дельта-сна.
Брови Уайзера поползли вверх.
— Да вы, как я вижу, прочитали пару-другую книг по этой проблеме, верно? — Отпусти подобную ремарку доктор Литчфилд, Ральф усмотрел бы в этом снисходительность. Однако в тоне Джо Уайзера прозвучало не снисхождение, а неподдельное восхищение.
— Я прочитал все, что есть на данную тему в библиотеке, правда, не так уж много. — Помолчав, Ральф добавил: — Но мне это ничуть не помогло.
— Что ж, позвольте поделиться тем, что известно мне, а вы останавливайте меня, когда я буду вторгаться на уже исследованную вами территорию. Кстати, как зовут вашего врача?
— Литчфилд.
— Так. И обычно вы покупаете лекарства… Где? В «Пиплз драг» или в «Рексолле»?
— В «Рексолле».
— Я так понимаю, что сегодня вы предпочли это сделать
Ральф покраснел… Затем улыбнулся:
— Что-то вроде этого.
— Так. Нет необходимости уточнять, были ли вы у Литчфилда по поводу вашей проблемы, правда? Посети вы его, не было бы необходимости исследовать этот восхитительный мир патентованных снадобий.
— А-а, так вот значит, куда я попал. Патентованные снадобья?
— Называйте это так — я бы с большим удовольствием торговал этой чепухой, разъезжая в большом красном фургоне на огромных забавных желтых колесах.
Ральф рассмеялся, и ярко-серебристое облако вокруг белого облачения Джо Уайзера взорвалось, когда тот тоже рассмеялся.
— Это единственный вид торговли, к которому у меня склонность, — произнес Уайзер, слегка улыбнувшись. — С собой я возил бы красотку, исполняющую волнующий восточный танец в бюстгальтере из блесток и шальварах, которые носят наложницы из гарема… Назовем ее маленькая египтянка, как в старой песне Костера… Она стала бы своеобразным аперитивом. Кроме нее, я пригласил бы человека, умеющего играть на банджо.
Знаю по собственному опыту, что ничто так не настраивает людей на покупки, как игра на банджо.
Уайзер, удовлетворенно окинув взглядом полки с лекарствами, снова посмотрел на Ральфа.
— Для человека, страдающего синдромом нарушения фаз дельта-сна, как в вашем случае, Ральф, все эти препараты бесполезны. Возможно, делу могла бы помочь порция спиртного или другие подобные вещи, но, глядя на вас, я могу сказать, что все это вы уже опробовали.
— Конечно.
— Как и дюжину других доморощенных, проверенных временем средств. Ральф опять рассмеялся. Ему начинал нравиться этот парень.
— Опробуйте еще дюжины четыре, Ральф, и вы окажетесь на кладбище.
— Да вы, я вижу, шутник.
— Что ж, для начала рискну посоветовать вам это. — Уайзер показал в сторону голубых коробочек. Это антигистаминные препараты, обычно применяемые при аллергических заболеваниях. В вашем случае используется их побочный эффект — антигистамины вызывают сонливость. Прочтите все о комтрексе или венадриле, и вы узнаете, что их нельзя принимать, если собираешься садиться за руль или заниматься действиями, требующими быстроты реакции. Людям, которые страдают бессонницей время от времени, вполне помогает соминекс. Он как бы усиливает у них тормозные процессы. Но вам все эти препараты не помогут в любом случае, потому что ваша проблема заключается не в том, чтобы заснуть, а в том, чтобы продолжать спать, правильно?
— Абсолютно верно.
— Можно задать вам деликатный вопрос?
— Конечно.
— У вас возникали проблемы с доктором Литчфилдом относительно всего этого? Возможно, вы сомневаетесь в его способности понять, насколько серьезно беспокоит вас бессонница?
— Да, — ответил Ральф. — Вы считаете, что мне все-таки стоит проконсультироваться с ним? Попытаться объяснить ему все так, чтобы он понял? — На этот вопрос Уайзер, конечно, ответит утвердительно, и Ральф наконец-то пойдет на прием к врачу. И это, конечно, будет — должен быть — Литчфилд. Не умно менять врача в таком возрасте.