Бессонница
Шрифт:
— Она думала, что сможет обвести тебя вокруг пальца, да? — спросил Ральф. Он по-прежнему лежал на траве, опираясь на локти. — Элен считала, что ты не узнаешь ее подписи под обращением?
Эд стремительно пересек дорожку и, склонившись над Ральфом, потряс сжатыми кулаками над его головой, совсем как злодей в немом кино.
— Нет-нет-нет-нет! — крикнул он. — Аэроплан Джефферсона заменили «Энималс», Эрик Бердон покончил со старыми взглядами, согласно Джону Ли Хукеру: бум-бум-бум, пристрелю на месте!
Мак-Говерн взвизгнул, очевидно, считая, что Эд сейчас набросится на Ральфа, но вместо этого Эд Дипно,
Не оскорбляй меня, сомневаясь в моих умственных способностях, Ральф! Ты уже стар, но глупцом тебя никак не назовешь. Дело в том, что я иду в супермаркет купить детское питание и обнаруживаю — вот так ирония! что она подписалась под обращением детоубийц! Центурионов! Во главе с самим Кровавым Царем! И знаешь что? Я… Так… И увидел… Кровь!
— Кто такой Кровавый Царь, Эд?
— О, пожалуйста! — Эд подозрительно взглянул на Ральфа. — «Тогда Ирод, увидев себя осмеянным волхвами, весьма разгневался и послал избить всех младенцев в Вифлееме и во всех пределах его, от двух лет и ниже, по времени, которое выведал от волхвов». Это Библия, Ральф. Евангелие от Матфея, глава 2, стих 16. У тебя есть сомнения?
— Нет. Раз ты так говоришь, я тебе верю.
Эд кивнул. Взгляд его глубоких темно-зеленых глаз метался из стороны в сторону. Затем он медленно наклонился вперед, положив руки на плечи Ральфа, будто намеревался поцеловать его. Ральф ощутил запах пота и слабый, почти выветрившийся аромат лосьона после бритья и чего-то еще — того, что запахом напоминало прокисшее молоко. Может быть, это был запах безумия Эда?
— Будет лучше, — выдохнул Эд прямо в лицо Ральфу. — Будет лучше, если ты поверишь.
Взгляд его перестал бесцельно блуждать и сконцентрировался на Ральфе. — Они вырезали всех младенцев, — произнес он дрожащим голосом.
— Вырезали из материнского лона и вывозили в закрытых грузовиках. Задай себе вопрос, Ральф: сколько раз за неделю ты видел на шоссе такие же грузовики, кузов которых затянут брезентом? Ты никогда не спрашивал себя, что перевозят в таких грузовиках? Никогда не хотел узнать, что скрыто под брезентом? — Эд улыбнулся, закатив глаза. — Они сжигают эмбрионы под Ньюпортом. Указатель гласит, что в том месте оползень, но на самом деле там крематорий. Однако часть зародышей вывозят из штата. На грузовиках, на самолетах. Потому что эмбриональные ткани стоят очень дорого. Я говорю тебе это не только как обеспокоенный гражданин, Ральф, но и как сотрудник лаборатории Хокинга. Младенческие ткани… Намного… Дороже… Золота. Внезапно Эд повернул голову и уставился на Вилла Мак-Говерна, который снова подобрался поближе, чтобы лучше все слышать.
— ДА, НАМНОГО ДОРОЖЕ ЗОЛОТА И ЦЕННЕЕ РУБИНОВ! — крикнул он, и Мак-Говерн отпрыгнул назад с расширившимися от страха и смятения глазами. — ТЫ ЗНАЕШЬ ОБ ЭТОМ, СТАРЫЙ ГОМИК?
— Да, — ответил Мак-Говерн. — Я… Я знаю. — Он бросил молниеносный
Возможно, в «Сайентифик америкэн».
— "Саентифик америкэн"! — Эд, презрительно рассмеявшись, вновь уставился на Ральфа, как бы говоря: «Видишь, с кем приходится иметь дело». Лицо его быстро мрачнело. — Продажные убийцы, прошептал он. — Совсем как во времена Христа. Только теперь убивают нерожденных. И не только здесь, а по всему миру. Они вырезают их тысячами, Ральф, миллионами, и знаешь почему? Знаешь, почему мы снова присоединились к свите обагренного кровью младенцев царя в эту эпоху тьмы?
Ральф знал. Не так уж трудно сложить воедино целую картину, если имеешь достаточно разрозненных фрагментов. Особенно если видел Эда, запускающего руку по локоть в бочонок с химическим удобрением в поисках мертвых младенцев. — На этот раз царь Ирод добился успеха, — произнес Ральф. — Именно это ты хочешь сказать мне? Это все старые идеи о Мессии, правильно?
Ральф выпрямился, ожидая, что Эд опять примнет его к земле, почти не сомневаясь в этом. Гнев снова охватывал его. Абсолютно неразумно было критиковать бредовые идеи полоумного, как это делают в кино, возможно, даже богохульствовать, — но сама мысль, что Элен была избита из-за этого, вызвала новый прилив ярости.
Эд, не тронув его, энергично выпрямился и деловито отряхнул ладони.
Казалось, он снова был спокоен. Радиопозывные зазвучали громче — полицейская машина, отъехавшая от «Красного яблока», приближалась к бордюру. Эд взглянул на машину, затем на поднявшегося Ральфа.
— Можешь издеваться, но это правда, — спокойно произнес он. — Однако это не царь Ирод, а Кровавый Царь. Ирод был одной из его инкарнаций.
Кровавый Царь стремительно переходит из тела в тело и из поколения в поколение — точно так же ребенок перепрыгивает с камешка на камешек, переходя ручей, Ральф, — всегда выискивая Мессию. И он всегда упускает Его, но на этот раз все может получиться иначе. Потому что в Дерри все иначе.
И те, и другие силы начинают собираться здесь, выстраиваются в две линии. Я знаю, насколько трудно поверить в подобное, но это так.
«Кровавый Царь, — подумал Ральф. — О, Элен. Мне так жаль. Как это печально».
Двое мужчин — один в форме, другой в гражданском, но оба определенно копы — выбрались из полицейской машины и подошли к Мак-Говерну.
Около магазина Ральф заметил еще двоих мужчин в белых брюках и белых рубашках с короткими рукавами. Один из них поддерживал Элен, передвигавшую ноги, как больной после операции. Второй нес Натали.
Они помогли Элен забраться в машину скорой помощи. Тот, который нес ребенка, последовал за ней, второй направился к месту водителя. В их движениях Ральф почувствовал скорее компетентность, чем тревогу, и подумал, что для Элен это хороший знак. Возможно, Эд не так уж сильно избил ее… По крайней мере, не в этот раз.
Полицейский в гражданском — дородный, широкоплечий здоровяк с пшеничными усами — подошел к Мак-Говерну, которого он, кажется, узнал.
На его лице сияла улыбка.
Эд, схватив Ральфа за плечо, оттащил его на пару шагов в сторону от мужчин, стоявших на тротуаре. Он перешел почти на шепот.