Бессонница (др.перевод)
Шрифт:
А потом тени поменяли форму. Элен встала так, чтобы как следует рассмотреть Ральфа, она притянула к себе Натали, чтобы та не смотрела, и тихо заплакала.
Луиза склонилась над Ральфом, гладя его по щекам. Она хотела сказать ему, что собиралась пойти вместе с ним – она правда хотела, но все получилось так быстро…
– Я люблю тебя, милая. – Ральф протянул руку и тоже погладил ее по щеке. Он пытался поднять и левую руку, но она не шевелилась.
Луиза
– Я тоже тебя люблю, Ральф. Очень-очень.
– Мне надо было так сделать. Ты понимаешь?
– Да. – Она не знала, действительно ли она понимает это, не знала, сможет ли когда-нибудь понять… но она знала, что он умирает. – Да, я понимаю.
Он вздохнул – до нее снова донесся сладкий запах ацетона – и улыбнулся.
– Миз Чесс? Миз Робертс то есть? – Это был Пит, и говорил он свистящим шепотом. – Мистер Робертс в порядке? Пожалуйста, скажите ему, что я не хотел…
– Не подходи, Пит, – сказала она, не оборачиваясь. – С Ральфом все хорошо. Он только немного порвал штаны и рубашку… правда, Ральф?
– Да, – сказал он. – А как же иначе. Тебе придется зашить…
Он замолчал и посмотрел влево. Там никого не было, но Ральф улыбнулся.
– Лахесис!
Он протянул свою трясущуюся окровавленную руку, и она дважды поднялась и опустилась в воздухе, это видели и Луиза, и Элен, и даже Пит. Ральф опять перевел взгляд; теперь он смотрел вправо. Медленно, очень медленно, он протянул руку в том направлении. На этот раз, когда он заговорил, его голос дрожал и срывался.
– Привет, Клото. А теперь запоминай: это… не… больно. Правильно?
Ральф как будто прислушался, а потом рассмеялся.
– Да, – прошептал он. – Главное – не напрягаться.
Его рука вновь поднялась и упала в воздухе. Он посмотрел на Луизу своими мутнеющими голубыми глазами.
– Слушай. – Слова давались ему с трудом, но глаза горели, не давая ей отвести взгляд. – Каждый день, когда я просыпался рядом с тобой, я себя чувствовал молодым и видел все… по-новому. – Он опять попытался провести рукой по ее щеке, но не смог. – Каждый день, Луиза.
– И я тоже, Ральф… просыпалась как будто бы молодой.
– Луиза?
– Что?
– Тиканье, – сказал он. Поперхнулся, но потом произнес это слово еще раз, с большим трудом. – Тиканье.
– Какое тиканье?
– Не важно, его больше нет, – сказал он и улыбнулся. А потом его тоже не стало.
Клото и Лахесис смотрели на Луизу – как она плачет над мертвым человеком, лежащим на улице.
Она мерцала аурой Ральфа.
Клото: [Он здесь, внутри… как это красиво!]
Лахесис поднял правую руку. Как и левая рука Клото, она была частично синей, как будто на его золотисто-зеленую ауру надели синюю варежку.
Лахесис: [Да. Он был замечательным человеком.]
Клото: [Может быть, отдадим его ей?]
Лахесис: [А у нас получится?]
Клото: [Есть только один способ выяснить.]
Они шагнули к Луизе и положили ей на лицо ту руку, которую пожал Ральф.
– Мамочка! – закричала Натали Дипно. Волнуясь, она снова начала картавить и коверкать слова. – Кто эти маленькие люди? Почему они т’огают Юису?
– Тс-с, дорогая, – сказала Элен и снова прижала голову Натали к своей груди. Рядом с Луизой Робертс не было никаких людей, ни маленьких, ни больших; она стояла на коленях, склонившись над человеком, который спас жизнь ее дочери.
Луиза вдруг подняла глаза и с удивлением огляделась. Ее печаль позабылась, когда сильное чувство
(свет, синий свет)
покоя и мира переполнило ее душу. На секунду Харрис-авеню не стало. Она оказалась в каком-то темном месте, где пахло коровами и свежим сеном; в темном месте, пронизанном тонкими лучиками золотого света. Она никогда не забудет ту радость, которая захлестнула ее в тот момент, а вместе с радостью пришла и уверенность, что она видит вселенную, которую хотел показать ей Ральф, вселенную, где за темнотой обязательно есть яркий свет… вот он, здесь, она его видит сквозь щели.
– Вы простите меня? – всхлипывал Пит. – Боже ты мой, вы когда-нибудь сможете меня простить?
– Да, мне кажется, что смогу, – спокойно сказала Луиза.
Она провела рукой по лицу Ральфа, закрывая ему глаза, а потом сложила руки на коленях и села ждать полицию. Ей казалось, что Ральф уснул. И – она это видела точно – белый шрам у него на руке исчез.