Бессмертные
Шрифт:
Гувер гордился своим политическим чутьем. Многолетний опыт обострил все его политические инстинкты и свел их к одной-единственной цели: при любом президенте оставаться на должности директора ФБР. Вообще-то к президентам он относился с презрением — не только потому, что знал все их грязные тайны. Президенты сменялись каждые четыре или восемь лет, а он, Эдгар Гувер, по-прежнему оставался на своем посту. Его назначили директором ФБР при Кулидже. Он перестроил всю работу этого учреждения, и с тех пор ни один президент не осмелился бросить ему вызов. Однако он не был уверен, что удержится на этой должности, если президентом станет Джек Кеннеди.
Джо Кеннеди время от времени звонил
Но ему было известно и то, что Джек Кеннеди острит на его счет — подшучивает над самим директором Федерального бюро расследований! — во время приемов в Вашингтоне, в присутствии журналистов, и что в числе его друзей и сторонников немало таких, которые безжалостно критикуют деятельность Гувера. Директору ФБР исполнилось шестьдесят лет — всего пять лет до пенсии. Как старый волк в окружении более молодых соперников, он инстинктивно понимал, что ему нечего надеяться на милосердие со стороны Джека Кеннеди, а тем более со стороны Бобби.
Поэтому он с пристальным вниманием следил за каждым, шагом семьи Кеннеди: сколько налогов платит посол, о чем они болтают на коктейлях; его интересовали связи Джека с женщинами, соперничество Бобби с Роем Коуном, махинации Дэйвида Лемана, рекламного магната из Нью-Йорка, связанные с публикацией похвальных рецензий на книгу Джека “Черты мужества”, интриги посла, благодаря которым он добился для своей многострадальной супруги награды от папы римского, — любая мелочь, связанная с семьей Кеннеди, не ускользала от внимания директора ФБР. Он обозревал будущее как бы с вершины горы, и единственная опасность, которую он видел на горизонте, исходила от Джека Кеннеди.
В сущности, ему было все равно, станет Хоффа главой профсоюза вместо Бека или нет и как он этого добьется — при поддержке или без помощи мафии, — хотя он тщательно скрывал это от своих подчиненных. Убери из руководства профсоюза водителей одного мошенника, его место тут же займет другой. Он понимал, что бессмысленно натравливать агентов ФБР на организацию, которую поддерживают вице-президент Никсон и многие сенаторы и конгрессмены: профсоюз водителей щедро финансировал их предвыборные кампании.
Встречи Дорфмана с Хоффой в Чикаго, а затем и с Джанканой заинтересовали его только потому, что Джек и Бобби собирались начать расследование деятельности профсоюза водителей. Грязь, как он любил говорить, всегда липнет к грязи.
— Есть какие-нибудь веские улики, подтверждающие наличие сговора между братьями Кеннеди и руководством профсоюза водителей, господин Толсон? — спросил он.
— Нет, но я нутром чую, господин директор, — ответил Толсон. — Джек и Бобби, похоже, не сомневаются, что им удастся посадить Бека за решетку. Я бы сказал, они даже слишком уверены в успехе… Но вот что самое интересное. Несколько дней назад наши люди видели, как Дэйвид Леман играл в гольф с Дорфманом в Лас-Вегасе. Они засняли эту встречу на пленку.
Гувер призадумался. Он знал, что Дэйвид Леман — могущественный богатый “могол” (как отзывался о нем журнал “Тайм”) империи рекламного бизнеса. В то же время Леман был одним из немногих, кто имел счастье, если можно так выразиться, пользоваться доверием Джо Кеннеди. Он быстро пролистал в уме досье на Дэйвида А.Лемана (Лермана) и пришел к выводу, что тот мог согласиться сыграть в гольф с Дорфманом только по личной просьбе Джо или Джека Кеннеди.
— Не знал, что Леман увлекается игрой в гольф, —
— Мы можем прокрутить вам эту пленку, господин директор. Там у Лемана был один хороший удар. Случайно, должно быть.
— Посмотрим, господин Толсон, посмотрим. — Гувер нахмурился. — Значит, можно предположить, что Джек Кеннеди вступил в сговор с руководством профсоюза — по всей вероятности, с людьми Хоффы — и мафией, так?
— Так, господин директор, — хором ответили Толсон и Киркпатрик.
Гувер улыбнулся.
— Что ж, не очень приятное открытие, не так ли? Сенатор Соединенных Штатов находится в сговоре с такими бандитами.
— Приятного мало, — согласился Толсон. — Если об этом узнает пресса, им не поздоровится…
Гувер величественно поднял вверх пухлую руку, и Толсон замолчал.
— Нет, нет, в газеты сообщать не надо, — сказал он. — Пусть все идет своим чередом; наша задача — наблюдать и ждать. Мы ничего не выиграем, если все это станет достоянием гласности, ничего. Следите за мячом, господин Киркпатрик. Да повнимательнее.
Гувер имел обыкновение выражаться двусмысленно, отдавая приказания. Однажды на одном из донесений он начеркал: “Watch the borders!” [7] , так как на этом документе были оставлены слишком узкие поля и ему негде было делать пометки, а несколько недель спустя он узнал, что сотни агентов ФБР патрулируют границы США с Мексикой и Канадой, пытаясь защитить страну неизвестно от чего. Вспомнив об этом, он откашлялся и добавил:
7
Здесь: “Оставляйте поля!” (англ.); другое значение: “Установить наблюдение за границами!”
— Я должен быть в курсе всех деталей этого грязного сговора; эти сведения могут нам пригодиться. Вы хорошо поработали, Киркпатрик. Продолжайте в том же духе. — Он посмотрел ему прямо в глаза. Гувер знал, что такие знаки внимания со стороны директора ФБР имеют большое значение для его подчиненных; он был умным руководителем.
— Что-нибудь еще?
Киркпатрик закрыл папку с документами.
— Наш осведомитель в Голливуде передал нашим агентам, что у сенатора Кеннеди роман с Мэрилин Монро.
— Я думал, у него сейчас другая любовница, — сказал Гувер.
Киркпатрик покраснел.
— Здесь целый список женщин… Вообще-то за ним трудно уследить, он слишком часто меняет любовниц. Наш осведомитель — известный эстрадный певец — считает, что у них это довольно серьезно, поэтому я и упомянул об этом.
— Вы поступили правильно. — Гувер мрачно уставился на поверхность своего пустого стола. Обычно ему доставляло удовольствие слушать передаваемые его агентами сплетни о любовных увлечениях состоятельных людей, знаменитостей и влиятельных политиков, но он питал слабость к Мэрилин Монро, и ему грустно было думать, что она, как самая обычная потаскушка, связалась с таким развратником, как Джек Кеннеди. — Раньше такого не случалось, — сказал он. — Такие люди, как Луи Майер, умели приструнить своих актрис. — Он вздохнул. — Думаю, этого давно следовало ожидать. На мой взгляд, “Зуд седьмого года” — настоящая порнуха, что бы там ни писали кинокритики. А “Автобусная остановка”, говорят, еще хуже.