Бессмертные
Шрифт:
Бонанно был главарем одной из пяти главных преступных организаций Нью-Йорка и принадлежал к числу наиболее могущественных и уважаемых людей в преступном мире. Но главное, он был гангстер старой школы — “дон”, “человек чести”. Пятьсот человек работали на него на улицах Бруклина. Они заведовали игорными домами, ломбардами, занимались грабежом и вымогательством — одним из самых прибыльных видов деятельности в преступном мире. Бонанно пользовался огромным уважением среди своих подчиненных, являясь для сотоварищей-сицилийцев своего рода законодателем и судьей; именно Бонанно стал прообразом дона Корлеоне в романе Марио Пьюзо “Крестный отец”
Бонанно
Пол питал глубокое уважение к дяде своей жены — не уважать его было бы безрассудно, — но сам он принадлежал к совершенно иному типу людей, во всяком случае, так казалось на первый взгляд. Он окончил Фордхэмский университет, носил костюмы, сшитые на заказ в магазине-ателье “Морти Силлз”, и имел богато и со вкусом обставленный офис в Парамаунт Билдинг. Однажды кто-то поинтересовался у него, носил ли он когда-нибудь оружие, на что Пол ответил: “Конечно, когда я был дежурным офицером в Кэмп-Пендлтоне”. Пол служил когда-то в морской пехоте, а еще он был членом католического братства “Рыцари Колумба”, входил в Ассоциацию ветеранов полиции Нью-Йорка и состоял в комиссии мэрии по делам несовершеннолетних преступников.
Вечером следующего дня мы встретились с ним в ресторане “У Рао” в восточной части Гарлема, на углу Сто четырнадцатой улицы и Плезнт-авеню. В те дни это место считалось рестораном гангстеров. Однажды, накануне Дня независимости, какие-то ребятишки устроили на улице перед рестораном фейерверк. Услышав взрывы, все посетители ресторана нырнули под столы и вытащили пистолеты. Такая вот публика собиралась в ресторане “У Рао”, который славился хорошим обслуживанием и где готовили настоящие сицилийские блюда, самые вкусные сицилийские блюда в городе. Позже этот ресторан стал модным заведением, потому что здесь обедали Вуди Аллен, Пит Хамилл и другие знаменитости.
Палермо ждал меня в кабинке рядом с кухней. Я заказал сухой мартини. Бармен, мощный, как профессиональный боксер, прекрасно справлялся со своими обязанностями; с такой сноровкой он мог бы работать в ресторане “Ритц” в Париже. Пол потягивал вино. К нам подошла жена Винни Рао Энни (она помогала мужу управляться на кухне) и сообщила, чем нас будут кормить. Вообще-то на столике лежало меню — ассортимент в нем никогда не менялся, — но вам, как правило, подавали те блюда, которые считала нужным предложить Энни и которые желал приготовить Винни. Здесь так было заведено, и спорить было бесполезно.
— Bene , — удовлетворенно согласился Пол, словно он сам выбрал названные Энни блюда. — Рад видеть тебя, Дэйвид.
Я поднял бокал. Наши отношения с Полом имели, как говорится, “давнюю историю”. Пол обычно предупреждал меня, если кому-то из моих клиентов грозили неприятности — например, один мой клиент, известный комик, выступавший в телевизионных шоу, не мог расплатиться с букмекером; другой клиент, ведущий программы на радио в Майами, несколько недель подряд не платил ростовщику, хотя за это его уже свешивали вниз головой с балкона его квартиры под крышей небоскреба
И знаете, я был благодарен ему за такие предупреждения. Я вовсе не хотел, чтобы моих клиентов убивали или сажали в тюрьму. Мои ответные услуги были сравнительно незначительными. Обычно Пол просил посодействовать, чтобы в его клубы наведывался кто-нибудь из знаменитых актеров или певцов, иногда просил помочь протолкнуть в прессе какую-нибудь информацию о его деятельности.
Мы ели салат из даров моря — вкуснее я не ел ни в одном ресторане Нью-Йорка — и болтали о театре. Нам подали телячьи котлеты и перец в кисло-сладкой подливе. О деле Палермо заговорил, когда мы уже пили кофе под звуки самбуки.
— Знаешь, — начал он, — может, твоим друзьям, братьям Кеннеди, уже хватит давить на Хоффу? Это так, дружеское предложение.
Я удивленно посмотрел на него. Хоффа имел друзей в Чикаго и Лас-Вегасе. У нью-йоркских гангстеров, насколько мне было известно, другие интересы.
— Хоффа, по сути дела, отказался помочь расследованию, — объяснил я. — Он сам во всем виноват. Я думал, с этим все согласились.
Пол пожал плечами. В его темных глазах, похожих на глаза оленихи, застыла безграничная печаль.
— Согласиться-то согласились, но все же люди обеспокоены. Нехорошо, что газетчики пронюхали о его ребенке от любовницы.
— Согласен. И Джек тоже. Но никто в этом не виноват Историю Хоффы выболтал один слишком рьяный молодой адвокат из министерства юстиции. Такое иногда случается.
— Да, конечно. Однако Хоффа воспринимает все это очень близко к сердцу, хотя почему — непонятно: его жена и так все знает о любовнице. Они с Сильвией были подругами. Ты не поверишь, одно время они даже жили все вместе в одном доме — Хоффа, его жена, любовница и их ребенок… — Он вздохнул. — Везет же парню. Моя жена убила бы меня. Да и любовница, скорее всего, тоже.
Пол покачал головой.
— Скажу тебе честно, Дэйвид. Хоффа горит желанием отомстить. Грозился нанять человека, чтобы убить Бобби Кеннеди, и даже сенатора. — Он наклонился ко мне через стол. Я почувствовал на своем лице его дыхание: от него пахло чесноком. — Мне позвонили из Тусона, — прошептал он благоговейно; таким тоном мог бы объявить епископ о том, что ему позвонил из Рима Его Святейшество.
— Из Тусона?
— От мистера Б. — Так Пол называл отошедшего от дел “главного босса”.
— Меня удивляет, что его могли заинтересовать неприятности Хоффы. Разве это, скажем так, входит в его юрисдикцию?
Пол обиделся.
— Хоть мистер Б. и живет сейчас в Тусоне, это отнюдь не означает, что он не интересуется делами. Он в курсе событий, Дэйвид. И в последнее время ему не очень нравится то, что ему сообщают. — Пол взял предложенную ему сигару и стал ее раскуривать. — Мистер Б., — продолжал он, попыхивая сигарой, — считает себя старым и мудрым государственным мужем. Надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду? Он не указывает членам Комитета, что они должны делать, но, если ему кажется, что у них возникли трудности, он обязательно поможет им советом, поделится своим опытом.