Бессмертные

Ковальчук Игорь

— Ни за что, понимаешь? — жаловалась она, хотя сын ни о чем ее не спрашивал. На скулах принца набухали желваки.

— Тебе надо бежать, мама, — сказал он внезапно.

— Да куда мне бежать? Куда? Бог их знает, где теперь шляются мои родственники. А вдруг они меня не примут?

— Мам…

— Куда я пойду? На Белую сторону? Так меня там и ждут. И что я буду делать на Белой стороне? Ни денег, ни документов… Я теперь провальская подданная, меня не примут в Центре.

Руин знал, что его мать с Белой стороны, и лишь теперь насторожился, услышав знакомое название.

— В Центре? Ты из Асгердана?

—

Я жила там раньше, — рыдала Дебора. — Боже, как там было хорошо! И дернул меня черт тащиться со своими родственниками незнамо куда! Сама дура. Ведь звали меня замуж, звали, а я, дура, отказалась! Дура!

Скрипнула распахнувшаяся дверь. Супруга властителя пискнула, прячась за сына, Руин обернулся, готовый защищать мать, но это оказался не Арман-Улл. В дверном проеме стоял Дэйн — весь в паутине, каких-то клочках и пятнах, встрепанный и потный. Он был невысокий, подвижный и щуплый, и, хотя ему едва исполнилось четырнадцать лет, можно было догадаться, что намного крепче он не станет. Тело сложением Дэйн немного напоминал отца, но это все, чем он был на него похож. У младшего принца были живые, выразительные глаза, искренние и чистые, как два родника, красивые черты лица, по-матерински вздернутый носик и манеры ребенка-непоседы. При необходимости он умел расположить к себе любого человека, но вскоре большинство знакомых начина ли его сторониться — слишком он был непредсказуем.

— Мама, — позвал мальчишка. — Мама!

— Что ты здесь делаешь? — Руин сдвинул брови. — Ты разве не понимаешь, что отец может просто убить тебя? Марш в укрытие, и сиди там!

— Мама, — не обращая внимания на брата, сказал Дэйн и шагнул в комнату. Лепешка грязи, оторвавшись от кожаной куртки, шлепнулась на шелковый ковер. Юный принц протягивал матери руки, сложенные чашечкой. — Смотри, какую я тебе штуку приволок. Светится.

Он разжал пальцы, и на ладони оказался огромый таракан, выкрашенный ярко-синей краской. Дэйн осторожно стряхнул насекомое на парчовое покрывало кровати, где лежала мать.

В таракане от кончика усов до «хвоста» было сантиметров пятнадцать. Дебора вскочила и завизжала. А невозможно одновременно визжать и рыдать. Слезы высохли в один миг.

— Мам, ну посмотри, какой он классный! — уговаривал принц.

Таракан, шевеля усами и не оставляя надежд на то, что он, может быть, ненастоящий, уверенно пополз по ткани в направлении хозяйки кровати. Подхватив длинные юбки, Дебора бросилась в ванную и заперлась там.

Руин, не торопясь, потянулся и взял таракана за лапку. Насекомое взбрыкнуло. Инстинктивно сморщив аристократически тонкий нос, принц перехватил его за туловище и поднял в воздух. Казалось, таракан смотрит на него с укоризной.

— Откуда он у тебя — такой большой и синий? Дэйн пожал плечами.

— Да я просто поймал обычного таракана и напоил своими химикалиями. А он мало того что вырос, еще и посинел. И стал светиться в темноте. Представляешь?

Старший брат покатился со смеху, глядя на озадаченное и очень серьезное лицо Дэйна. Тот выглядел младше своих лет, и такая сосредоточенность на лице мальчика казалась комичной.

— Как ты умудрился напоить таракана химикалиями? Уговаривал долго?

— Вообще не уговаривал. Бросил в банку и все — что ему оставалось делать?

—

Ну а что потом?

— А потом он начал расти и светиться.

— А если б утонул?

— В банке было мало вещества. Если б утонул, значит, это плохой таракан и для опытов непригоден.

Из ванной тоже донесся хохот. Дебора, конечно, не могла удержаться и по привычке внимательно прислушивалась к чужим разговорам. Впрочем, принцы говорили громко.

— Сам-то ты не пробовал пить?

— Пробовал. Но на меня не действует. Видно, не суждено мне вырасти и начать светиться.

— Да уж. — Руин протянул насекомое брату. — Держи. Он мне ладонь щекочет.

— Отпусти его, пусть побегает.

— Не пугай мать своими светящимися экспериментами. Забери.

— Она же все равно сидит в ванной, животного не видит. Пусть оно порезвится.

— Не вечно же маме сидеть в ванной.

— Да выметайтесь отсюда со своими таракана ми! — завопила из-за двери Дебора. — Еще раз увижу, что ты, Дэйн, с насекомыми возишься, — выдеру!

— Не поймаешь! — крикнул в ответ младший принц, забрал у брата насекомое и вышел из спальни. Руин последовал за ним. — Может, его к папе в комнату запустить?

— Чтоб я тебя не видел рядом с отцовскими покоями! И у официальных залов тоже. Кстати, где ты просидел эти сутки?

— В заброшенном крыле. У меня там комнатушка оборудована.

— Когда ты сюда шел, тебя кто-нибудь видел?

— Нет. Я не шел, я полз. По гремлинским ходам. Руин остановился посреди коридора.

— Как ты умудрился?

— Ну, там есть довольно широкие лазы. Темновато, правда. Но у меня был таракан. Он полз впереди.

— Ты неподражаем, — рассмеялся Руин.

— Я знаю. — Дэйн мотнул головой, отбрасывая назад пряди черных волос, падающих на глаза.

А вскоре впереди зазвучали чьи-то шаги. Младший сын властителя нырнул куда-то за угол и исчез — видимо, в одном из гремлинских лазов. Появившийся слуга не успел ничего заметить. Руин лишь улыбнулся юркости своего брата.

Дэйн вновь появился лишь поздно вечером в комнатушке Морганы — довольный и сытый (принц заглянул в кухню и стянул целую курицу, которую съел целиком), но еще более грязный и вдобавок мокрый, но уже без таракана. По его словам, он передал насекомое гремлинам, и те клятвенно обещали о нем позаботиться. Уже знавшая всю историю Моргана в ответ высказала пред положение, что гремлины собираются использовать таракана в качестве лампочки. Дэйн задумался и заявил, что эксперимент нужно продолжить на млекопитающих и что, пожалуй, крысу проще заставить пить.

— Представляешь себе крысу размером с собаку? — ахнула девушка.

— Зато она светящаяся. Издалека видно. Удобно.

— Что — уворачиваться в темноте?

— Да нет. Перепрыгивать.

— Ужасно! — Девушка не могла удержаться от смеха.

Потом открылась дверь, вошел хмурый Руин, и при виде старшего брата вся веселость младшего как-то разом увяла. Он опустил глаза и одернул на себе куртку. Несмотря ни на какие приличия или требования родителей, Дэйн ходил в кожаной одежде, украшенной заклепками, а то и шипами. Знал ли он, что это за мода, где он ее откопал — неизвестно, но в Провале, в среде золотой молодежи подобная одежда постепенно становилась популярной.