Бессмертник
Шрифт:
— Мне не хотелось идти тайком, поэтому утром я сказала, что вернусь поздно, потому что собираюсь к тебе. Я это громко сказала, папа наверняка слышал из прихожей. Я ничего не делаю тайком, — с гордостью повторила она.
Он вдруг взглянул на сестру совершенно новыми глазами. Она — личность. Не то она изменилась, не то он сам. Прежде он ее вовсе не замечал, она просто была, всегда, как диван или кресло, которое стоит в комнате, сколько он себя помнит, на которое можно ненароком наткнуться в темноте.
— Я люблю тебя, Айрис, — просто сказал он.
Агги с удивительным тактом — неотъемлемой частью ее обаяния — принялась накрывать к чаю.
— Айрис на том же перепутье, что и мы с тобой пять лет назад, — весело сообщила она. — Штудирует университетский справочник.
— Мне думать особенно не о чем, — отозвалась Айрис. — Выбора нет. Пойду в Хантер. Да я и не против. Там, говорят, неплохо.
— Что такое Хантер? — поинтересовалась Агги.
Мори захлестнула волна вины перед Айрис. Родители дали ему больше шансов: не забрали из частной школы, а потом отправили в Йель.
— Хантер — бесплатный колледж города Нью-Йорка. Туда принимают только самых одаренных, с высшими баллами по всем предметам, — объяснил он.
— Понятно. Айрис, а что потом? Ты выбрала какую-нибудь профессию? Чем раньше выберешь, тем лучше. Не то останешься безработной вроде меня.
— Я хочу преподавать, — ответила Айрис. — Если, конечно, найду место. Но готовиться буду к этому.
Она размешала сахар в чае. Такая спокойная, собранная. Повзрослела. Айрис склонилась над чашкой, и он смотрел на ее черную макушку. Вдруг она подняла голову и сказала:
— Ты, наверно, хочешь узнать, как дела дома? И боишься спросить…
Он поразился ее проницательности.
— Ну, конечно. Расскажи.
Так он узнал, что отец с Малоуном продолжают заниматься эксплуатацией зданий для банков и фирм. Концы с концами сводят, но не более того. Мама тоже по-прежнему: благотворительные сборы, комитеты. Несколько недель у них жила тетя Руфь с младшими девочками — в промежутке между переездами с квартиры на квартиру. Джун вышла замуж, и вся семья работает у ее свекра — все на неполном рабочем дне.
— В основном их все-таки кормит папа, — закончила она свой рассказ, и Мори мог бы легко добавить непроизнесенное: «Вспомни же, папа хороший, добрый! Постарайся его понять, не таи на него обиду».
Что ж, Айрис всегда любила папу больше, чем он.
А потом Мори проводил ее до метро, потому что уже темнело. Он смотрел вслед, а Айрис спускалась по лестнице с учебниками под мышкой. Вдруг она оглянулась и крикнула:
— Я приеду еще!
Прошла еще несколько ступеней, снова оглянулась:
— Мне понравилась твоя жена, Мори. Очень понравилась.
Каблучки быстро-быстро застучали вниз по лестнице. Он смотрел, пока она окончательно не скрылась из виду. В горле стоял ком нежности, боли, утраты и еще чего-то, вовсе не выразимого словами. Он даже рассердился.
…Такая вот дурацкая жизнь. Нет, разумеется, он и не рассчитывал прожить без забот и печалей, хотя кто-то, наверное, живет — хотя бы иногда. Но только не мы. Не наш это удел. Гнусный город, гнусные времена. А мне так хочется счастья для Агаты! Ее должны окружать цветы, море цветов… Он машинально считал автобусы на углу: целых два за последние пять минут, а другой раз стоишь полчаса, а автобуса нет как нет. Смешно. Нелепо… Его размышления прервал стук входной двери. В магазин, пихаясь локтями, ворвались трое мальчишек в сопровождении измученной мамаши.
— Мистер! Нам нужны кеды. Три пары.
Как-то раз, спустя несколько месяцев после их собственной свадьбы, они получили приглашение на чужую: к девочке, с которой Агата училась в колледже. Распечатанный конверт и карточка с приглашением валялись на откинутой крышке бюро. «Пресвитерианская церковь на Пятой авеню. Прием в Речном клубе сразу после венчания».
— Вот здорово, — обрадовался Мори. — Всех друзей повидаешь.
Она продолжала резать хлеб, не поднимая головы. Мори насторожился:
— Почему ты молчишь? Что-то не так?
— Нет. Все нормально. Но на свадьбу мы не пойдем.
Его пронзило: ей не в чем идти! Нет платья! Вот в чем дело.
— Агата, платье у тебя будет, — мягко сказал он.
— Нам такие расходы не по карману.
— Можно купить прекрасное платье за пятнадцать, даже за двенадцать долларов.
— Я же сказала — нет.
В последнее время она часто говорит с вызовом. Нервы. Да и немудрено… Он промолчал.
А придя на следующий день с работы, начал весело, как ни в чем не бывало:
— Я видел на витрине у Зигеля очень подходящее платье. Словно специально для тебя сшитое: белое, с голубыми цветами, с пелериной. Сходи завтра, посмотри.
— Я не хочу на свадьбу.
— Но почему?
— Не знаю. — Она не отводила глаз от вязанья. Спицы так и мелькали.
В нем вскипела волна раздражения, почти злости.
— Не отделывайся отговорками! Отвечай начистоту! Ты стыдишься меня?
Она взглянула на него в упор:
— Что ты несешь? Немедленно извинись! Какая гадость…
— Хорошо, прости. Но объясни, по крайней мере, почему ты не хочешь идти. Скажи словами!
— Ты не поймешь. Ну, просто это получится очень искусственно, на один день: туда и обратно. Мы же с ней на самом деле живем на разных планетах. К чему возобновлять отношения, которые невозможно поддерживать?
— Значит, я все-таки лишил тебя всего, всей прежней жизни…
— Мори! — Она вскочила и порывисто обняла его. — Мори, все не так! Да мне и дела нет до Луизы с Форстером. Просто все так перемешано, одно цепляется за другое… Когда-нибудь, когда мы обоснуемся в своем доме, у меня поменяется настроение и мы заведем кучу новых друзей.