Бесславный
Шрифт:
— Куда ты, Ник? – позвала его мама.
— Как ты или все остальные считают, мама, — прорычал он, — Я направляюсь прямиком в ад, и никак не могу это остановить.
Ник остановился рядом со столиком, который убирал Врен. Он взял горстку банкнот и кинул их к остальным, забытым в пустой корзинке для хлеба.
Врен хмуро на него посмотрел.
— Зачем ты это сделал?
Ник махнул головой в сторону кабинки, за которой сидел тот человек.
— Ты так тяжело трудишься и не получаешь то, что заслуживаешь. Раз уж я задолжал тебе чаевые, это все, что я могу сделать, — и с этими словами он ушел.
— Ник?
Он остановился, услышав голос Коди. Часть его хотела проигнорировать ее, но не ее вина, что его мама унизила его на ее глазах. Поэтому он стоял с опущенной головой, желая быть где угодно, но только не здесь. Не сейчас.
Ну да, возможно однажды он завладеет силами, способными уничтожить вселенную. Но сейчас он был обычным придурком, оскорбленным до глубины души.
Коди встала напротив него. Присев, она накрыла его губы своими. Ник закрыл глаза и вдохнул самый сладкий запах из всех ему известных.
Она обхватила его лицо и поцеловала его, и он забыл о злости и боли. Через несколько секунд, она обняла его, прижала к себе поближе и уткнулась лицом в его шею, от этого у него появились мурашки, и кровь побежала по венам быстрее.
Он притянул ее к себе, и прижался щекой к макушке.
— Спасибо, Коди.
— Я ничего не сделала.
Да, сделала. Она заботилась. И это значило для него больше, чем бы то ни было.
Прокашлявшись, он обхватил ее руками за плечи, и пошел к Баббе.
— Твоя мама любит тебя, Ник.
— Знаю. Но она не верит мне.
— Она волнуется за тебя.
— Я сам за себя волнуюсь, но я же не обвиняю себя в… вещах, которые не делал. Я не понимаю, почему она не может разглядеть меня, — он сжал зубы. – Совсем не понимаю. Знаешь, она даже спросила меня, когда я играл в футбол, почему я не дружу со Стоуном Блейкмором. «Он такой милый мальчик,» — он передразнил ее фальцетом. – Видишь, какое у него хорошее воспитание. Он такой джентельмен. Ты многому можешь научиться, проводя время с ним и его друзьями.
Он скривил губы.
— Стоун, Коди. Стоун. Парень с двумя извилинами в тупой бошке, который не может почувствовать счастье, пока не станет задирать кого-нибудь и оскорблять, — парень, который называет Коди шлюхой, каждый раз, когда видит ее.
— Твоя мама всегда видит хорошее в людях.
«Но не во мне».
И это всегда сильно ударяло по нему. Стоун, идиотский хулиган, был совершенством. Он же, послушный сын, был дефектным…
Эта несправедливость оставила глубокую рану в его душе. Что ему сделать, чтобы заставить маму понять, что он не был…
Кем?
Демоном?
Рожденным для того, чтобы уничтожить все?
Орудием зла?
Способным на убийство?
Его желудок сжался, когда он осознал, что был всем этим. И даже больше.
«Твоя судьба уничтожить всех, кого ты любишь».
Может, мама видела больше, чем он думал.
— Она права, Коди? – спросил он, желая узнать правду о себе. – И я однажды сорвусь и стану своим отцом?
Она заставила его остановиться.
— У нас всех есть
— А как же шелковая речь?
— Это сила влиять. Но не контролировать разум. Если человек силен в своих убеждениях, его нельзя контролировать. Ты не можешь склонить пацифиста к убийству.
Он не был уверен, что верит в это.
— Ты не думаешь, что с правильной мотивацией, можно заставить любого совершить что угодно?
— Я думаю, что если кто-то приставит к твоей голове пистолет и будет угрожать убить тебя, твоя мама сделает что угодно, чтобы сохранить тебе жизнь. Но это решение она принимает сама. Понимаешь, о чем я? Она может выбрать твою смерть. Мы знаем, что она так не поступит, но это из-за того, что она каждый день ставит твою жизнь выше своей. Ты можешь направить действия кого-нибудь, но в конце концов именно они принимают последнее решение, делать это или нет.
Его маленький Йода говорил мудрые вещи.
Она потянулась и положила руку ему на щеку.
— Я не знаю, станешь ли ты злым. Только ты можешь выбрать, чью сторону поддержать в этой битве. Но я верю в тебя. Правда. Иначе, меня бы здесь не было. И я бы точно не защищала тебя. У всех нас есть тьма внутри, и иногда она завладевает и совращает нас так, как мы и представить не могли. Она обещает нам, что если мы поступим как она хочет, все станет лучше. И я тоже не всегда поступала правильно находя правильные причины. И мне стыдно за некоторые вещи, которые я делала. Все мы стыдимся чего-то. Но ошибки не определяют нас. Они помогают нам учиться и расти. Они показывают, кем мы не хотим стать. На то они и ошибки. А ты, любовь моя, такой упрямый, упрямый мальчишка, и я могу лишь представить, каким своевольным ты вырастешь. И я честно, не могу представить, что ты будешь делать то, что не захочешь сам. И я ни на секунду не поверю, что ты просто повернешься в сторону зла. И я не могу представить, что ты станешь, как твой отец. Не важно что.
Он взял ее руку в свои и поцеловал ее костяшки.
— Не знаю, что бы я делал без тебя, Коди.
— Помни об этом, когда в следующий раз Джилл или Кейси заговорят с тобой.
Он улыбнулся ей.
— Я всегда помню.
Она быстро обняла его, а затем отпустила его, чтобы они могли повидаться с Марком.
Ник открыл дверь в «Трипл Би» и позволил Коди войти первой. Как только они вошли, он замер, услышав, что Марк и Бабба спорят с другой стороны штор.
— Убери свои руки…
— Я разве не говорил тебе…
— Ты не знаешь…
— Я знаю. Ты…
— Хватит. Просто остановись. Ты…
— Ты предлагаешь мне остановиться, ты…
С другой стороны стеклянной кабинки стояла привлекательная женщина и опиралась на нее, прижав руку к щеке, и при этом было похоже что ей скучно, и в то же время она удивлена. Ее внешность впечатляла. Ее каштаново-рыжеватые волосы были модно подстрижены, на ней был элегантный блейзер в стиле моряков. Когда она заметила их, то выпрямилась и улыбнулась.