Бессердечный
Шрифт:
«Ты могла бы обойтись и без Филиппа, если бы просто забыла о своем долге графу, – подсказывал ей разум. – Лорд Гревилл сказал, что не станет принуждать тебя». Но она не могла не сдержать обещания, особенно такого, затрагивавшего сущность ее натуры, обещания, которое помогло ей стать такой, какой она стала теперь. Она была обязана Джастину Россу. И намеревалась каким-то образом расплатиться с ним. Филипп мог бы помочь ей. Если бы только она нашла в себе смелость обратиться к нему.
Ее горка фишек медленно росла, а с ней вместе лицо ее озарялось победоносной улыбкой. Она с трудом могла дождаться момента, когда покажет графу свои достижения. Она представляла
Филипп тоже остановился, заметив ее, и выражение его лица стало шкодливым, как у маленького мальчика, тайком запустившего руку в жестянку с печеньем. Его волосы были слегка спутанными, поза несколько расслабленной, и она поняла, что он нетрезв. Бросив короткую реплику своим спутницам, он оставил их возле одного из столов, направился к ней и остановился, глядя прямо на нее. Он заговорил так тихо, что расслышать его могла только она одна.
– Эриел… ради всего святого, что вы здесь делаете? И почему отменили нашу встречу?
Она оглянулась в надежде на то, что граф их не увидит, уверенная, что он придет в ярость, если застанет ее за беседой с Филиппом.
– Это долгая история, Филипп, а теперь неподходящее время, чтобы ее рассказывать. – Ее взгляд снова обратился к спутницам Филиппа, вид которых ясно свидетельствовал об их профессии. – Кроме того, очевидно, что вы заняты более неотложными делами.
Филипп покраснел.
– А чего вы ожидали от меня? Я долгие недели провел в надежде на то, что вы пришлете мне весточку. И когда наконец вы нашли для меня время, то в последнюю минуту у вас изменились планы.
– Я не смогла вырваться. Думала, что смогу, но не получилось…
– Но у Гревилла оказались другие планы.
– Да. – Она снова посмотрела на женщин. – По-видимому, и у вас тоже.
Он бросил взгляд на своих спутниц, разодетых в яркий атлас, с перьями в прическах. Выглядели они как потаскушки, и Эриел не сомневалась, что их вид соответствует профессии.
– У мужчин есть свои потребности, Эриел. Вы, конечно, понимаете это.
Возможно, она и понимала. Но может быть, и нет. Впервые она задумалась о том, какие чувства он питает к ней.
– Эти женщины ничего для меня не значат, – продолжал
Но внезапно Эриел ощутила неловкость.
– Не знаю… Я не уверена, что смогу ускользнуть.
– В три часа, – сказал он. – Я закажу отдельный кабинет, где мы пообедаем. Только скажете хозяину, что вы ко мне, а об остальном я позабочусь.
– Но я не уверена…
– Эриел, дорогая, вы должны прийти. Пожалуйста, не обманите меня снова.
Уголком глаза она заметила какое-то движение, и дыхание у нее перехватило. Ни один из них не слышал, как подошел граф, и теперь ее охватил ужас при мысли, что он мог услышать хотя бы часть их разговора. Взгляд жестких серых глаз впился в Филиппа Марлина.
– Мисс Саммерс будет занята. Как и во все последующие дни. Она не придет туда, Марлин. Ни завтра, ни в какой другой день.
Мускулы на лице Филиппа, казалось, одеревенели.
– Она не ваша собственность, Гревилл.
Граф не снизошел до ответа.
– Я полагаю… ваши дамы ожидают вас. – Он бросил насмешливый взгляд на крикливо разодетых женщин, которых привел с собой Филипп. – Вам ведь не хочется огорчить их.
Филипп заскрежетал зубами. Лицо его вспыхнуло от гнева. Эриел заметила, как на шее у него бурно забилась жилка. На мгновение она подумала, что он намерен затеять ссору, и стояла не дыша. Но он чопорно, едва сгибаясь, поклонился Эриел, бросил на графа взгляд, полный ненависти, повернулся и удалился на негнущихся ногах. Приблизившись к своим спутницам, он даже не бросил на них взгляда, а проследовал мимо, будто их там и не было. Одна из них закричала ему вслед, чтобы он подождал, но он продолжал идти. Они обе поспешили следом и скрылись за дверью.
– Итак… нынче вечером вы собирались встретиться с Марлином.
Шум, царивший в зале, давал им возможность разговаривать без опасения быть услышанными.
– Не знаю… не знаю, о чем вы говорите.
– Я знал, что вы лжете. Просто не знал почему. Точнее, не был уверен.
Эриел вздернула подбородок:
– Хорошо. Я хотела поговорить с ним. Я хотела просить его о помощи.
– Вы влюблены в него?
Вопрос застал Эриел врасплох. Была ли она влюблена в Филиппа? Был момент, когда она думала, что влюблена. Но с тех пор, кажется, прошла целая вечность.
– Я не знаю… не знаю…
Крепко взяв Эриел за руку, Джастин повел ее к двери. Он остановился только чтобы сказать Клэйтону Харкорту, что уезжает. Карета дожидалась их у подъезда. Серые одномастные лошади нетерпеливо выплясывали в своей упряжи, отделанной серебром. Возле каждой из дверец был укреплен фонарь в серебряной оправе. Они уселись на мягкие сиденья, обитые кожей, Эриел – с одной, Джастин – с другой стороны. Ни один из них не заговаривал. Коляска покатила, а молчание внутри экипажа все сгущалось. Дышать становилось тяжелее, чем в дымном игорном зале.
– Я не собиралась вам лгать, – тихо сказала Эриел. – Я просто не знала, что делать.
Гревилл ничего не ответил, но его ледяное молчание, казалось, заполняет все пространство внутри кареты.
– Я хотела одолжить у него денег, чтобы отдать свой долг вам. Я надеялась, что он поможет мне найти работу, какое-нибудь занятие, а потом, со временем, я смогла бы расплатиться и с ним.
Она почувствовала его проницательный взгляд на своем лице. Он смотрел, как она яростно роется в своем ридикюле в поисках денег. Потом она нашла пачку банкнот и вытащила все выигранные деньги.