Бессердечный

Мартин Кэт

Потом этот сон потускнел, поблек. Его окутал густой туман, холодный, скрывавшийся где-то в тайниках ее сознания, и ее прекрасный принц исчез. Вместо него появился свирепый и мрачный граф, сжимающий ее в своих жестких объятиях, бесстыдно прижимающий к своему длинному поджарому телу.

– Нет, – прошептала она, начиная сопротивляться и отталкивать его, пытаясь высвободиться.

Граф держал ее крепко, постепенно привлекая все ближе к себе. Он наклонил к ней голову, нашел ее рот и поцеловал ее с такой неистовой яростью, что ее колени подогнулись. Но поцелуй не прервался, он продолжал длиться, горячий, требовательный. Этот поцелуй глубоко проник в нее, и она почувствовала, что граф поглотил ее всю,

что она растворилась в нем, властном и мощном, и не способна вырваться на волю. Впрочем, теперь она не была уверена, что хочет вырваться. Она проснулась. Все тело ее сотрясала дрожь. Она содрогалась от страха и неопределенности. Кожа ее стала горячей, влажной и очень чувствительной. Этого ощущения она никогда не испытывала прежде.

Сильви пришла несколькими минутами позже и принесла известие от человека, образ которого преследовал ее даже во сне. Ее просили присоединиться к графу за завтраком в столовой, окна которой выходили в сад позади дома.

Сердце Эриел сжалось и ноги подкосились от внезапно охватившей ее слабости. Она подошла к платяному шкафу, выбрала простое платье из мягкого лилового шелка, затканного розочками, покроем напоминавшее тунику. Поспешно одевшись, она, нетерпеливо ерзая, ждала, пока Сильви не покончит с ее прической. Потом вышла из спальни и направилась вниз по лестнице. Обрывки сна, в котором граф обращался с ней столь властно и своевольно, еще всплывали в ее сознании явственно и живо, но она помнила его обещание никогда не прибегать к силе в отношениях с ней.

Он сказал, что никогда не бил девушку из таверны, и обвинил в этом преступлении Филиппа Марлина. Конечно, граф солгал. Филипп был джентльменом. Он был ее прекрасным принцем. Он никогда не стал бы выдумывать столь нелепую историю.

Но что-то все-таки грызло ее и не давало покоя. Что-то, что она заметила в голосе, в тоне графа, а возможно, она увидела ужас в его глазах, когда обвинила его в этом поступке. Но что бы это ни было, ее это мучило…

Он ожидал ее. Встал, как только она вошла, и выдвинул для нее стул с высокой резной спинкой, заставил сесть рядом с собой. Одетый в голубовато-серый фрак и щегольские черные бриджи, сегодня он показался ей менее устрашающим, чем обычно. Даже глаза его были другими, не такими свирепыми, скорее, они смотрели оценивающе.

Эриел внимательно вглядывалась в его лицо, стараясь лучше понять этого человека. Сейчас он не казался сердитым. Черты его сурового, но безупречно красивого лица выглядели так, будто их выточили из мрамора. С прямым носом, высокими, отчетливо выделяющимися скулами и резко очерченными черными бровями, он походил на хищника, и все же эти жесткие чеканные черты привлекали ее, хотя она и отказывалась признавать это. Он сел во главе стола, и против воли она вспомнила властный яростный поцелуй, приснившийся ей нынче ночью, а возможно, это было воспоминанием о том поцелуе в первый вечер их знакомства наверху, в его спальне. Но что бы это ни было, она старалась отогнать эту всплывшую в мозгу картину и надеялась, что он не заметит бледного румянца, проступившего на ее щеках.

– Сегодня утром вы выглядите обворожительно, мисс Саммерс. Надеюсь, вы хорошо выспались?

Хорошо, если бы не эти сны, тревожившие ее. Она почувствовала, что щеки ее запылали.

– Вполне хорошо, милорд.

– Я думал о нашей беседе, главным образом о предложении, которое вы высказали.

Сердце ее учащенно забилось. Предложение о том, чтобы они стали друзьями, прежде чем станут любовниками? Она молилась об отсрочке исполнения приговора.

– Да, милорд?

– Я узнал о вас многое по вашим письмам, но вы совсем недавно познакомились со мной, и мне кажется справедливым, чтобы мы, как вы и предложили, узнали друг друга получше.

Сердце Эриел упало. Проводить время

в обществе графа казалось ей тяжким испытанием. И не важно, что она сама высказала эту мысль и молила об этом Бога.

– Так как мой образ жизни и дела требуют кратких отлучек из города, я подумал, что вам стоило бы составить мне компанию.

– Из города? – Ее голос прозвучал как сдавленный писк.

– Я еду в маленький городок Кадемон, в тридцати милях к югу от Бирмингема. Недавно я купил там текстильную фабрику.

В голове Эриел роились десятки мыслей. И в первую очередь она подумала том, что ей придется провести несколько ночей в обществе графа.

– Бирмингем довольно далеко.

Он кивнул:

– Более чем день езды, если считать поездку туда и обратно. Думаю, мы уедем дней на пять-шесть.

Эриел побледнела. Пять-шесть дней! Господи, кто защитит ее от него в эту неделю? Она нервно облизала губы.

– Не будет ли лучше, если мы начнем наше знакомство после вашего возвращения?

Прямые черные брови сошлись над переносицей, а губы сжались в тонкую прямую линию. Такое выражение на его лице она видела и прежде.

– Боюсь, что выбирать не приходится. Мы выезжаем завтра утром. Думаю, отправимся часов в девять утра.

Она сделала над собой отчаянное усилие и кивнула:

– Как пожелаете, милорд.

– Сегодняшний день, я думаю, вы посвятите покупкам.

– Покупкам, милорд?

– Я хочу, чтобы вы купили себе новые платья и все, что вам может понадобиться в дороге.

Эриел покачала головой:

– Вы и так потратили кучу денег на мои красивые платья. Я их почти не носила. Едва ли мне нужны новые.

Если она будет больше должна ему, ей придется дольше с ним расплачиваться. Она едва не застонала.

– Ради этого случая я хотел бы… видеть вас в чем-нибудь менее консервативном. Ваши платья хороши для дня, но у вас нет вечерних платьев. В своей одежде вы выглядите так, будто только что выпорхнули из классной комнаты.

Эриел уставилась на чашку какао, только что поставленную перед ней лакеем.

– Я и есть вчерашняя школьница, – тихо ответила она.

На его плечах напряглись мускулы.

– Вы больше не дитя, Эриел. И я не собираюсь обращаться с вами как с ребенком.

Больше Эриел сказать было нечего. Она знала, что он думает о поцелуе в его спальне и намерен получить с нее долг. Повернувшись к лакею, стоявшему у двери, он дал ему знак подать легкий утренний завтрак, потом откинулся на спинку стула и отхлебнул глоток кофе. Его холодные серые глаза изучали ее лицо. Под столом Эриел сжала в руках белую льняную салфетку под стать тому комку, что образовался у нее под ложечкой. Лакей поставил перед ней тарелку с нежным пирожным и горкой спелых алых ягод, но у Эриел пропал аппетит.

Они закончили завтракать в полном молчании. Как только тарелки убрали со стола, Джастин поднялся и подошел к Эриел. Он ничего не сказал, но повел ее к ожидавшему экипажу, потом сделал знак кучеру, который тотчас же взобрался на козлы. Мягкий щелчок кнута по крупам четырех одномастных серых лошадей, и они покатили. Колеса застучали по мощенным булыжником улицам.

За окном мелькали городские улицы – таверны, кафе, лавка мясника, лавка старьевщика. Взгляд Эриел останавливался на всем новом для нее, и Джастин не мог не заметить, что она смотрит на все как зачарованная и лицо ее постепенно проясняется. Прошло совсем немного времени, и они добрались до Сент-Джеймса, района элегантных магазинов и лавок, предназначенных для богатых светских людей. Джастин приказал кучеру остановиться перед узким зданием, вклинившимся между мастерской мебельщика и лавкой, где продавались горячительные напитки. В этом доме была всего одна витрина и мрачная и убогая вывеска «Мадам Дюпрэ. Портниха».