Бессердечный
Шрифт:
– И что же ты хочешь?
– спросил, чуть прикусывая кожу, пока пальцы снова подбирались к пострадавшим ягодицам, однако на этот раз так легко я не сдалась.
Невзирая на пульсирующую метку, с огромным трудом преодолела это сладостно-горькое чувство, и развернулась к Высшему лицом, поймав его удивлённый взгляд.
– Для начала, - хмыкнула, а потом всё-таки сорвалась: - Бельё мне выдайте, Вашество!
Первую секунду ничего не происходило, вторую тоже, а потом он вдруг разразился таким незнакомым мне, удивительным смехом, что я
– Смешно?
Жаль, кинуть в него нечем…
– Прости, Вишенка, - отсмеявшись, всё ещё улыбался он.
– Просто подумал, зачем оно тебе, ведь ты мне и такой нравишься.
– А я себе одетой нравлюсь.
Забавно, я сказала это и тут же испытала дикое чувство противоречия. Мне никогда не нравилось чрезмерно упаковывать себя в одежду, особенно при малейшем напоминании отца не выходить на улицу в короткой юбке. И в школе, и в универе я всё равно переодевалась в то, что мне нравилось.
– Я бы поспорил с этим, но… - видя мой взгляд, он осёкся.
– Ну хорошо, я всё устрою. Только и тебе придётся постараться убедить меня, что тебе действительно так необходимо то, что ты просишь.
Торговаться, значит, вздумал?
– Думаю, мой папа был бы против, что я разгуливаю без исподнего перед посторонним мужчиной, который не является даже моим женихом, - выдохнула, при этом совсем не испытывая какой-то вселенской печали, но слова определённо задели Высшего, мгновенно стирая его улыбку. И мне почему-то тоже стало невесело.
Он осторожно ссадил меня со своих колен, а потом вдруг протянул мой магофон, на который я взглянула, как на бомбу с тикающими часами. Я теперь могу болтать с девчонками? Это с чего такой аукцион щедрости?
– Это чтобы доказать мои намерения, - объяснил Его Величество, реагируя на мой взгляд.
– Я хочу тебе доверять, Ами. Но тебе всё равно придётся носить мою защиту, а заодно взять под контроль твою магию.
Он щёлкнул пальцами, и в покои вошла Айна, неся очередную шкатулку. Меня пронзило знакомым чувством беспомощности и злости, но теперь на бархатной подушечке лежало не колье, а тонкий браслет из похожих камней.
– Я подумал, что тебе не понравилось прежнее… украшение, - смягчил он слово, которое у нас обоих напрашивалось на язык.
– Сама реши, где хочешь его носить.
Нет, вся эта доброта явно не просто так. Он что-то скрывает, и когда я это выясню, уверена, мне совсем не понравится правда.
«Согласись со всем. Потом разберёмся, где он нас опять обманул», - прилетел очередной привет, но я была согласна.
Верно. Надо быть хитрее, умнее и внимательнее, даже если не всегда выходит…
Кое-как совладав с собой, я вытянула ногу, уперев её в каменный пресс Высшего.
– Поможете?
Айна сразу испарилась, а император тяжело сглотнул, разглядывая мою конечность так, словно собрался её обглодать. Вместо этого он лично
Извращенец…
У меня по позвоночнику пробежали горячие искры, оседая внизу живота, а он всё не отпускал. Покусывал, трогал языком, и если бы не моя выдержка, боюсь, я бы просто не устояла на одной ноге. Высший это тоже понял, наконец, отпуская, но у меня было чувство, что до сих пор нахожусь в его руках.
– Я приду вечером, и мы отправимся обкатать, - улыбнулся уголком губ на мою реакцию, - твою лошадь. Ей нельзя долго простаивать.
Я проглотила колкую фразу, чуть не сорвавшуюся с губ, посчитав, что мне обязательно за неё прилетит.
– Разве безопасно сейчас куда-то уезжать из дворца?
– спросила и сразу одёрнула себя.
– Хотя, здесь уже давно никакой речи не может идти о безопасности.
– Вот видишь, какая ты умненькая, - признал, а потом добавил, отбросив веселье: - Ами, я найду твоего отца. Это было моё упущение, и я его исправлю.
– Надеюсь, он хотя бы ещё жив.
На это он уже ничего не ответил, словно бы нехотя покидая комнату, а потом вошёл Шейнар, лично принеся завтрак, и оборотню я была рада гораздо больше, чем еде. Сразу принялась разглядывать его на предмет поражений, поздно вспомнив, что у них должна быть хорошая регенерация.
– Сильно досталось?
Он нахмурился, а потом недобро усмехнулся, подвигая ко мне блюдо с фруктами.
– Пустяки. Сильнее пострадали эти недоумки. Огонёк, ты просто нечто, - блестя глазами, сказал он, только меня это совсем не радовало.
Мне нечего было ответить, потому что вина за чужие смерти, даже пусть эти люди сами были убийцами, держала за горло. Пока ещё несильно, однако я знала, что вскоре это чувство начнёт душить, не щадя, и я не сумею с этим справиться, как не смогла, когда увидела маму…
Пришлось сильно ущипнуть себя за бедро, чтобы вернуться в реальный мир, и резко сменить тему разговора.
– Значит, ты кот?
Шейнар вздохнул, будто не хотел об этом говорить, но было поздно — я зашла на ту территорию, где никогда не была, а узнать хоть что-то об оборотнях мне всегда хотелось с какой-то маниакальной жаждой. Одноклассники крутили у виска, когда я подходила к ним с просьбами показать своего зверя, а я не понимала, что не так, только видно исследовательский интерес был у меня в крови.
– Узнала, выходит, - вздохнул он с печалью, и даже захотелось потрепать его по волосам.
– Не стесняйся, ты очень красивый.
– Правда так считаешь?
– Правда,
Он сразу расцвёл и улыбнулся так, что сердце замерло — ну нельзя быть таким милым и привлекательным одновременно!
– Обычно, посторонним девушкам нельзя видеть нашу ипостась — её можно показывать только врагам и паре, но мне совсем не жаль, что ты меня таким увидела.
А, так вот, в чём дело было…