Бессердечный повеса
Шрифт:
– Его вдову, – пробормотал Девон.
– Ты уже соблазнил её?
– Ещё нет.
Уэст хлопнул ладонью по лбу.
– Боже! Тебе не кажется, что она достаточно страдала? Ох, давай, бросай свирепые взгляды. Разорви меня на куски, как этот проклятый карандаш. Это только подтвердит, что ты не лучше, чем Тео. – Прочитав возмущение на лице своего брата, он сказал. – Твои отношения обычно заканчиваются быстрее, чем содержимое мясной кладовой. У тебя дьявольский характер и если то, как ты только что с ней обошёлся, пример того, как ты будешь улаживать разногласия…
–
Потирая лоб, Уэст вздохнул и продолжил устало:
– Девон, ты и я всегда закрывали глаза на недостатки друг друга, но это не значит, что мы не обращаем на них внимания. Здесь нет ничего, кроме слепой, тупой похоти. Имей совесть, оставь её в покое. Кэтлин чувствительная и сострадательная женщина, которая заслуживает быть любимой... и если ты и способен любить, то я никогда не был свидетелем этому. Я видел, что случается с женщинами, которым ты небезразличен. Ничто не охлаждает твою страсть быстрее, чем привязанность.
Девон холодно посмотрел на него.
– Ты собираешься ей что-то сказать?
– Нет, я буду держать язык за зубами и надеяться, что ты одумаешься.
– Не о чем беспокоиться, – сказал Девон мрачно. – На данный момент я так сильно настроил её против себя, что будет настоящим чудом, если мне однажды удастся затащить её в свою постель.
Обдумав идею пропустить ужин второй вечер подряд в духе противоречия, Кэтлин решила присоединиться к семье в столовой. Это был последний вечер Девона в Приорате Эверсби, и она могла заставить себя выдержать полтора часа за одним столом с ним. С непроницаемым лицом Девон настоял на том, чтобы помочь ей сесть за стол и она поблагодарила его парой коротких слов. Но даже на таком цивилизованном расстоянии между ними, она была в агонии нервов и злости, в основном, по отношению к себе.
Те поцелуи... невозможное, внушающее страх удовольствие от них... как он мог с ней это сделать? Как она могла отреагировать так распутно? Случившееся было больше её виной, чем Девона. Он был лондонским повесой; конечно, он будет заигрывать с ней, как и с любой другой женщиной, которая окажется поблизости. Она должна была сопротивляться, ударить его, но вместо этого стояла там и позволяла ему… позволяла ему…
Она не могла подобрать правильных слов, чтобы охарактеризовать то, что он сделал. Он показал ей ту сторону её самой, о существовании которой она и не подозревала. Кэтлин была воспитана в убеждении, что похоть это грех, и она самонадеянно считала себя выше плотских желаний, пока Девон не доказал обратное. О, этот шокирующий жар его языка и трепещущая слабость, которая заставила её захотеть опуститься на пол, и чтобы он накрыл её собой... Она могла бы расплакаться от стыда.
Вместо этого, она могла только сидеть, задыхаясь, пока разговор, протекал мимо неё. К сожалению, она даже не могла насладиться едой, сочным пирогом из куропатки, поданным с жареными котлетами из устриц и хрустящим салатом из засоленного сельдерея, редиса и огурца. Каждый кусок, который она заставила себя проглотить, казалось, застревал в её горле.
Когда разговор
– Это вас порадует? – спросил Девон.
– О, да!
– Вы привезёте подарки? – спросила Пандора.
– Пандора, – упрекнула Кэтлин.
Девон усмехнулся.
– Что бы вы хотели получить? – спросил он близнецов.
– Всё что угодно из универмага "Уинтерборн", – воскликнула Пандора.
– Я хочу людей на Рождество, – сказала Кассандра с тоской. – Пандора, ты помнишь Рождественские балы, которые давала мама, когда мы были маленькими? Все дамы в элегантных нарядах и джентльмены в вечерних костюмах... музыка и танцы...
– И угощения... – добавила Пандора. – Пудинги, торты, пироги...
– В следующем году мы будем снова веселиться, – сказала Хелен мягко, улыбаясь им двоим. Она повернулась к Уэсту. – Как вы обычно празднуете Рождество, кузен?
Он помедлил с ответом, видимо, задумавшись, стоит ли отвечать правдиво. Честность победила.
– На Рождество я посещаю друзей, паразитируя, езжу от дома к дому и пью, пока, наконец, не потеряю сознание в чьей-либо гостиной. Потом кто-то запихивает меня в карету и отправляет домой, а мои слуги укладывают меня в постель.
– Это звучит не очень весело, – заметила Кассандра.
– Начиная с этого года, – сказал Девон, – я намерен, чтобы все мы воздали празднику должное. Кстати, я пригласил друга, что бы он провёл Рождество с нами в Приорате Эверсби.
За столом повисло молчание, все уставились на него в общем удивлении.
– Кого? – спросила Кэтлин с подозрением. Для его же блага, она надеялась, что это не один из тех железнодорожников, которые планируют уничтожить фермы арендаторов.
– Мистера Уинтерборна собственной персоной.
В отличие от вздыхающих и визжащих девушек, Кэтлин сердито посмотрела на Девона. Чёрт бы его побрал, он знал, что неправильно приглашать постороннего человека в дом, где соблюдают траур.
– Владельца универмага? – спросила она. – Без сомнения в сопровождении толпы модных друзей и прихлебателей? Милорд, конечно, вы не забыли, что все мы в трауре!
– Как я мог? – парировал он, бросив в её сторону многозначительный взгляд, который её возмутил. – Уинтерборн приедет один, собственно говоря. Я сомневаюсь, что это будет чрезмерное бремя для моих домочадцев в Рождественский вечер поставить на стол ещё один дополнительный прибор.
– У такого влиятельного джентльмена, как мистер Уинтерборн, должно быть, уже есть тысячи приглашений на праздник. Зачем ему приезжать сюда?
Глаза Девона сверкнули от удовлетворения из-за её едва сдерживаемой ярости.
– Уинтерборн человек закрытый. Я полагаю, что идея тихого праздника за городом ему понравится. Ради него я бы хотел устроить подобающее Рождественское застолье. И, пожалуй, можно спеть колядки.
Девушки хором воскликнули.
– О, скажи «да», Кэтлин!
– Это было бы прекраснительно!