Бесприданник

Иван Кузьмич Чернохвостов – жених, 59 лет.

Баба Паша – бывшая передовая доярка, 75 лет.

Марго (Маргарита Серафимовна Лучезарная) – известная писательница, 60 лет, выглядит на 45.

Фроська (Козодуева, она же Ариадна Сергеевна) – бизнесвумен, 50 лет.

Томусик –

школьный библиотекарь, 45 лет.

Вика – сотрудница фирмы «Один плюс», 25 лет.

В зале фирмы «Один плюс» накрыт стол для чаепития.

Вика. А это пирожные. От фирмы. Картошка и буше.

Баба Паша. А где тут, извиняюсь, картошка?

Вика. Здесь одно лишнее. Четвертая кандидатура на похороны укатила.

Марго. Чудесно. На одну конкурентку меньше.

Баба Паша. Картошечки бы сейчас…

Томусик. Вам, Маргарита Серафимовна, никакой конкурент не страшен, хоть какую звезду рядом поставь…

Марго (великодушно). Зовите меня Марго, как все поклонники.

Томусик. Мне совестно…

Марго (удовлетворенно). Знаете, сколько мне лет?

Томусик (шепотом). Знаю… То есть не верю! Чтоб так!..

Вика. Маргарита Серафимовна, наверное, сеансы принимает у этого, мага, как его…

Марго. Что вы, милочка, я же православный человек!

Баба Паша (вздыхает). Сейчас все православные, включая иностранных шпионов в правительстве…

Вика. У вас, Прасковья Фоминична, прям мания какая-то. А вот я этого фанатизма не понимаю. Какая разница? Бог един. И у мусульман, и у буддистов, и у этих…

Баба Паша. Так ты, девка, татарка, что ль будешь?

Вика. Какое это имеет значение? Мы все одной нации – россияне. А скоро будем полноценные европейцы!

Баба Паша. Ох, грехи наши тяжкие… Хоть бы до Антихриста не дожить…

Марго. Меня мои поклонники спрашивают: «Отчего это вы, Маргарита Серафимовна, в молодости писали трагедии, а сейчас сплошные комедии?» – «Оттого, – отвечаю, – что когда человек умирает, ему говорят: «финита ля комедия!» (Смеется.)

Томусик (Вике). Простите, сколько, вы сказали, ему лет?

Вика. Минуточку… (Роется

в бумажках.) Так… Чернохвостов…

Баба Паша крестится.

Русский… Без вредных привычек…

Томусик. Все они так говорят…

Вика. Сто шестьдесят, пятьдесят два, семьдесят четыре…

Баба Паша. Это что ж еще за цифири? Не три шестерки, случаем, если сложить?

Вика. Рост, размер, вес. Возраст пятьдесят девять.

Баба Паша (вздыхает). Молоденький совсем…

Томусик (философски). Что ж, я бы и за старика пошла…

Марго. Какая прелесть! Даже еще не шестьдесят! А у меня теория. Муж должен быть непременно моложе своей жены, хотя бы на один год. Да, да, да и не спорьте! В наших суровых условиях женщины гораздо более сохраняют свои мм… потенции (кокетливо), и нам требуется… во всех отношениях…

Томусик. Я, когда родилась, всегда говорю… Чтоб не было потом…

Марго. Вот и напрасно. Поймите, дорогая Томусик, наш возраст – это наша государственная тайна! И пусть ее мужчины отгадывают всю жизнь!

Баба Паша. Если захотят…

Томусик. Как, вы сказали, его фамилия?

Баба Паша. К ночи лучше не поминать…

Марго. Чер-но-хвост-ов. «Хвост» мы убираем и остается просто Чернов. Гениально!

Томусик. Что ж, я бы и с фамилией пошла… Лишь бы порядочный человек.

Вика. Про человека тут ничего не сказано. Трижды разведен.

Томусик. Я бы и за разведенного пошла…

Баба Паша. Ты, девка, гляжу, за всякого горазда пойти, лишь бы выскочить. А на старости лет рассужденье надобно.

Томусик. Вовсе не за всякого, а исключительно за порядочного…

Вика. Ой, смотрю я на вас, бабушка… Вы меня, извините, конечно, вам-то зачем это надо? Живете себе на природе – ручейки-пригорки, петушки-коровки, – и живите на здоровье.

Баба Паша. Дак как жить-то девка? В деревне последний мужик года два как опился. А без мужика – что ж? Ни тебе свинью заколоть, ни могилку выкопать. Вот собралися мы бабы, повыли, да и порешили меня как самую молодую в город за мужиком послать. Деньги с пенсии цельный год откладывали, да наказали, что б без мужика и не возвращалась. Так что как хотите, а этого черногривого уж вы мне уступите. Христа ради. Вы тут местные, еще себе кого приглядите, а мне домой пора, в Елыпалыно.