Бесплодные земли

Кинг Стивен

Теперь и Сюзанна почувствовала, что кто-то за ними следит. Все было точно, как говорил Роланд: неприятное ощущение, как будто тень скрыла солнечный свет.

— Здесь кто-то есть? — прошептала она.

Роланд только кивнул.

На северо-восточном углу перекрестка стоял большой дом, тоже с вывеской. Сюзанна сумела ее разобрать: «ПРИСТАНИЩЕ И НОЧЛЕГ». Не считая церквушки с покосившейся колокольней, это был самый высокий здесь дом. Целых три этажа. Подняв голову кверху, Сюзанна успела заметить белое пятно — наверняка чье-то лицо, — промелькнувшее в пустом, без стекол, окне. Ей вдруг захотелось убраться отсюда как можно скорее. Но Роланд шагал не спеша, причем явно нарочно, и она,

кажется, знала — почему. Если они сейчас станут спешить, они тем самым покажут таинственным наблюдателям, затаившимся где-то неподалеку, что им здесь страшно… что с ними можно справиться. Но как бы там ни было…

На перекрестке улицы расширялись, образуя городскую площадь, которая давно заросла сорной травой. В самом центре ее одиноко торчал изъеденный временем столбовой камень, а над ним на проржавелом тросе висела какая-то металлическая коробка.

Роланд — Джейк не отходил от него ни на шаг — приблизился к камню. Следом за ним подошел и Эдди, толкая перед собою коляску с Сюзанной. В спицах коляски шуршала трава. Ветерок трепал прядь волос у нее на щеке. Дальше по улице продолжал стучать ставень. Где-то скрипели дверные петли. Сюзанна невольно поежилась и убрала прядь с лица.

— Быстрей бы отсюда смотаться, — сказал ей Эдди, понизив голос. — Жутковатое место.

Сюзанна кивнула. Оглядев площадь, она опять живо себе представила, как здесь все было в базарный день. Она как будто увидела это воочию: толпы народу на тротуарах… городские матроны с большими корзинками пробираются сквозь толпу, состоящую в основном из извозчиков, и торговцев, и одетых в лохмотья матросов с барж (она понятия не имела, откуда вообще взяла эти баржи, но ей почему-то казалось, что так оно все и было)… телеги, загромождающие городскую площадь… повозки, ползущие по немощеной дороге, поднимая клубы желтой пыли… погонщики, понукающие лошадей (быков, это были быки), телеги, накрытые пыльным брезентом… Она словно видела их: повозки, забитые до отказа товаром. Тюки с мануфактурой. Пирамиды пропитанных смолой бочек. Видела этих быков, запряженных в телеги по двое — терпеливые, невозмутимые, они подергивали ушами, отгоняя надоедливых мух, кружащих над их огромными головами. Она слышала голоса, и смех, и грохот кабацкого пианино, на котором усталый тапер наяривал разухабистые вещицы типа «Девчонки из Буффало» или «Милашка Кэти».

«Я как будто уже здесь жила… в другой жизни», — подумалось вдруг Сюзанне.

Стелок склонился над камнем, рассматривая надпись.

— Великий тракт, — прочитал он вслух. — Лад, сто шестьдесят колес.

— Колес? — переспросил Джейк.

— Древняя мера длины.

— Ты слышал когда-нибудь об этом Ладе? — спросил у Роланда Эдди.

— Наверное, — отозвался стрелок. — когда был совсем маленьким.

— Лад, гад, разлад… ничего себе рифмочки, — пробурчал Эдди. — Достаточно гадостное название. Нехороший знак, тебе не кажется?

Джейк обошел столбовой камень и встал у восточной его стороны.

— Речная дорога, — сообщил он. — Правда, написано как-то странно, но все равно понять можно.

Эдди занялся изучением западной стороны камня.

— Здесь написано: «Джимтаун, сорок колес». Слушай, Роланд, а не там ли, случайно, родился Уэйн Ньютон?

Роланд в недоумении уставился на него.

— Все, я заткнулся, — без слов понял Эдди и театрально закатил глаза.

На юго-западному углу площади стояла единственная в городке каменная постройка — приземистое, запыленное здание в форме куба с ржавыми решетками на окнах. Наверное, городской суд и тюрьма по совместительству, решила Сюзанна. Подобные здания она не раз видела у себя на юге; добавить только у входа косую разметку для парковки автомобилей —

и будет один в один. На фасаде его красовалась какая-то надпись, выведенная давно поблекшей желтой краской. Сюзанна сумела ее прочитать. И хотя она не совсем уловила смысл, ей вдруг еще сильней захотелось убраться отсюда подобру-поздорову — подальше от этого странного места. «МЛАДЫ МРУТ» — сообщала надпись.

— Роланд! — окликнула она, и когда тот повернулся, указала на желтые буквы. — Что это значит?

Он прочел надпись на каменном здании и покачал головой:

— Без понятия.

Сюзанна опять огляделась по сторонам. Ей показалось, что площадь стала как будто меньше, а здания чуть сдвинулись к центру, нависая над ними.

— Может, двинем отсюда?

— Сейчас.

Роланд нагнулся и поднял с дороги обломок булыжника, выковырнув его из мостовой. Задумчиво взвешивая камушек на ладони, он поглядел, точно прицеливаясь, на металлическую коробку, что висела над столбовым камнем. И только когда стрелок отвел руку, готовясь к броску, Сюзанна — с секундным опозданием — сообразила, что он сейчас собирается делать.

— Нет, Роланд! — выкрикнула она и невольно поморщилась. Ей самой стало не по себе от звука собственного испуганного голоса.

Не обращая на нее внимания, Роланд швырнул камнем в коробку. Бросок, как всегда, вышел точным — камень с глухим металлическим лязгом врезался в самый центр коробки. Внутри нее что-то щелкнуло, послышался звук заработавшего часового механизма, и из прорези на боку выскочил металлический зеленый флажок, весь покрытый ржавчиной. Звякнул колокольчик. Большими черными буквами на флажке было написано: «ИДИТЕ».

— Будь я проклят! — искренне изумился Эдди. — Светофор, мать твою, не иначе! Интересно, а если еще раз вдарить по этой штуке, она что — выкинет красный флажок, мол, «СТОЙТЕ»?

— Мы не одни, — невозмутимо заметил Роланд и указал на квадратное здание, которое Сюзанна приняла за городской суд. Из него вышли мужчина и женщина и спускались теперь по каменным ступеням.

«Ты выиграл пупса, Роланд, — еще подумала про себя Сюзанна. — Они оба такие древние, старше Господа Бога».

Мужчина был одет в вытертый комбинезон, на голове у него красовалась невероятных размеров соломенное сомбреро. Женщина, в домотканом платье и чепчике, шла рядом с ним, опираясь рукой о голое загорелое плечо мужчины. Когда они подошли поближе, Сюзанна увидела, что женщина слепая и что зрения она лишилась при обстоятельствах страшных: на месте глаз у нее остались лишь неглубокие глазницы, затянутые рубцами кожи. Выглядела она смущенной и перепуганной одновременно.

— А если они лиходеи, Си? — воскликнула слепая. Ее надтреснутый голос дрожал. — Убьют нас сейчас, будешь ты виноват, так и знай!

— Помолчи пока, Мерси, — бросил в ответ старик. Оба они говорили с ярко выраженным акцентом, так что Сюзанна с трудом разбирала слова. — Не лиходеи они, уймись. Я же тебе говорю, с ними млад… а лиходеи не шастают с младами.

Несмотря на слепоту, женщина сделала было движение, стремясь оторваться от своего провожатого. Она была явно напугана. Старик тихо выругался и поймал ее за руку.

— Да успокойся ты, Мерси! Прекрати, я тебе говорю! Еще упадешь чего доброго и расшибешь себе что-нибудь, черт возьми!

— Мы вам не сделаем ничего плохого, — крикнул Роланд так, чтобы они услышали. Он перешел на Высокий слог, и при первых же звуках его в глазах старика промелькнул недоверчивый огонек. Женщина повернулась в их сторону, обратив к Роланду незрячие свои глазницы.

— Стрелок! — не сдержал восклицания старик. Его голос сорвался от возбуждения и восторга. — Боже милостивый, стрелок! Я знал, что так будет! Я знал!