Бесобой
Шрифт:
— Есть идеи, куда идти-то? — зевнул Шмыг.
— Да как обычно — будем нарезать круги. Когда жетон начнёт холодом до кожи прожигать, значит, гнида за углом. Он ведь так и работает — чувствует их.
— Удобная у тебя всё-таки цацка, Данила. Только мне от неё всё равно не по себе как-то.
— Хорошо, что жетон на тебя не реагирует. Иначе от него толку совсем бы не было — ты же вечно где-то рядом
— А это потому что ты здоровый. Если будут бить, за тобой прятаться удобно, — деловито изрёк чертёнок.
— Не, это потому что бью обычно я.
— Ну, есть такой момент, да.
Хорошо, что темнеть начало пораньше. Летом работать было почти невозможно — попробуй погоняться за какой-нибудь рогатой клыкастой образиной посреди бела дня… Менты слетятся, народ перепугается. И ладно бы демонов это тоже останавливало — да как бы не так! Портить людям жизнь, соблазнять слабых лживыми посулами и наживаться на страхе и отчаянии куда проще, если вселился в какого-нибудь бедолагу, не привлекая лишнего внимания.
— Данила, я вот спросить хотел… — начал Шмыг.
— Чего?
— Я всё никак не пойму: чего ты с ними миндальничаешь?
— С кем, «с ними»?
— С чувачками, в которых мои драгоценные сородичи вселяются. Пускаешь пулю в лобешник — носитель откинулся, больше в его теле никто сюда не пролезет, и демон добрую половину сил потратит на то, чтобы из оболочки вырваться, прежде чем та скопытится окончательно… Одни плюсы. Я б ещё понимал, если бы демоны в вашем мире через кого-то там важного воплощались, через теннисисток, например, — вот их мочить жалко, это я понимаю, — Шмыг одобрительно качнул головой, как бы соглашаясь с собственным утверждением. — А они же предпочитают всяких бродяг или старшаков, которые на кладбищах пентаграммы малюют. Чего их жалеть-то?
— Мы с тобой сто раз это обсуждали, — Данила закатил глаза. — Меня подрядили истреблять этих тварей, чтобы защищать людей. Такой расклад меня устраивает. Если бы мне велели убивать невинных — какими бы никчёмными они ни были — я бы лучше умер. А для миссии мне нужен ты — поэтому я тебя с собой и таскаю.
— Вот именно. Эксплуатируешь ты меня безжалостно! Я бы даже сказал, бессовестно! — Шмыг возмущённо покинул насиженное место у Данилы на плече и завис в воздухе. — Нет, Данила. Я тебе не друг, я тебе — живой телефонный справочник с системой распознавания рож… А чё это ты так на меня смотришь?..
Разглядывая парящего в воздухе ушастого чёрта, Данила криво улыбался из-под капюшона.
— Ты это завязывай, я этот взгляд знаю… — Шмыг сощурился. — Так в рекламах девки на чувака смотрят, который новым дезиком надушился! Или в кат-сценах… Данила, слышишь, нельзя меня романсить!
— Да я просто подумал: ты вот ноешь постоянно, типа я о тебе не забочусь, — протянул Данила. — Я и подумал: а может, и правда? Надо к тебе как-то подобрее быть, что ли. Ты же вот летаешь, по сути, голый. А уже осень. Скоро первые заморозки будут. Давай тебе в зоомагазине купим костюмчик.
— Ты мне давай тут не… это самое! Никаких костюмов! У нас история поиска одна на двоих. Увижу, что ты вбивал какой-нибудь «костюм пчелы для собачки», улечу от тебя к чертям собачьим!
— Во-первых, не улетишь. Иначе тебя наши наниматели не в костюм пчелы, а в костюм дохлого бесёнка нарядят. А во-вторых, чтобы я про убийства носителей больше не слышал. У тебя нос большой, сделай на нём здоровую такую зарубку. Может, тогда запомнишь: мы людей не убиваем. Только демонов.
Шмыг погладил себя лапой по носу.
— Я как-нибудь так запомню.
— А почему именно костюм пчелы, кстати? — поинтересовался Данила, когда чертёнок снова уселся к нему на плечо. — Просто так ляпнул, как обычно, или это твой потаённый страх какой-то?
— Да просто была у меня одна подружка…
— Мы же оба знаем, что не было.
— Ладно… Видел я, значится, один ролик. В истории поиска можешь не искать — я, в отличие от некоторых, знаю, что такое вкладка «инкогнито»…
В соседнем доме кто-то кричал:
— Миша, хватит! Опять же прощения будешь просить, когда протрезвеешь…
— Может, это наш клиент? Если так, то дело плохо: в квартиру вламываться, а если ещё и дверь в подъезд железная… — предположил чертёнок.
— Не наш. Слышал? Она сказала «опять». Я себе плохо представляю демона, который в человека вселяется, чтобы к жене поприставать по пьяни, а потом извиняться, когда проспится.
— Ох, Данила, многого ты о нашем племени не знаешь…
— По-хорошему, и Мишу этого тоже поучить не мешало бы, — невозмутимо продолжил Данила. — Но тут же чёрт знает, из какой квартиры кричали. И жетон не поможет.
— Чёрт тоже не знает, — буркнул Шмыг.
— Ага.
— Так вот… Наши ради чего только сюда не проникают. Я вот слышал байку… Одна ведьма для смеху научила своего попугая говорить заклинание призыва. А заклинание — это же договор. Так и квартиру можно на кошку переписать. Кошке-то, конечно, квартира даром не нужна, но ты это сначала в суде докажи. Ну вот, и в попугая, значится, начал вселяться один бес.
— А потом по городу ходили слухи о злобном попугае-убийце размером с Годзиллу?
— Ну у тебя, Данила, и фантазия, — отмахнулся Шмыг. — Тебе книжки надо писать. Нет, бесу понравилось, как у попугая вкусовое восприятие устроено. Он в него залезал и хавал как не в себя.
— И чего попугай, лопнул?
— Да нет… Он разжирел, и ведьма его на диету посадила. Бесу стало невкусно, и он в попугая больше не лазил.
— Я, честно говоря, от твоей байки большего ожидал, — хмыкнул в ответ Данила.
— Так ты бы сказал. Я приврал бы, с меня станется.
— Я в тебе не сомневаюсь. А вообще… Было бы таких бесов побольше… ну, которые вселяются, чисто чтобы поесть или, там, лак для ногтей понюхать, потому что в Аду такого нет, — может, и я был бы не нужен. Но им обычно подавай власть и кровь.