Бесконечная одержимость
Шрифт:
— Ты не собираешься ничего говорить? — Огрызается он, и я пожимаю плечами.
— Нет смысла повторять дважды, верно? — Я ухмыляюсь, наслаждаясь холодной яростью на его лице, а затем поворачиваюсь и направляюсь ко входу в музей. На обратном пути я окажусь в машине Льва. Он захочет присмотреть за мной. Но нет причин, по которым я не могу добраться до нее первым.
***
Не прошло и часа, как я во главе с Львом вошел в особняк отца и в его большой роскошный кабинет. Люди, которые должны были помочь похитить Сабрину, разбежались, не желая встречаться с моим отцом. Я уверен, что их наказание
В кабинете моего отца стоит массивный письменный стол из красного дерева, окруженный книжными полками, заставленными книгами на русском языке. Он гордится тем, что большая часть того, что он читает, написана на родном языке, и высмеивает своих сыновей — за исключением Льва — за то, что они не очень хорошо знают этот язык. Я говорю на нем неплохо, как и другие мои братья, но только Лев владеет им настолько свободно, что трудно сказать, что он — представитель второго поколения, родившийся и выросший в Штатах. Это, как и все остальное в его жалкой жизни, его способ подлизаться к нашему отцу.
Дмитрий стоит перед камином, все еще одетый в чистый костюм, несмотря на час и то, что он дома, и потягивает, похоже, рюмку водки. Он не поворачивается, когда мы входим, и я чувствую, как холодные нити страха лижут мой позвоночник, когда Лев закрывает за собой дверь. Я не знаю, что будет дальше, но не могу предположить, что это будет приятно.
— Расскажи мне, что случилось, Иван. — Голос Дмитрия холодный и жесткий, и по его тону понятно, что он уже знает. Он просто хочет услышать это от меня, моим собственным голосом.
Я шагаю вперед, делая глубокий вдох. Я чувствую тяжелое присутствие Льва у себя за спиной — тревожное напоминание о том, что в этой комнате у меня нет друзей. Что моя семья — это семья только по крови, но не по привязанности. И даже в этой комнате у меня есть только часть первой. Лев — истинный сын моего отца, его наследник, а я — бастард. Наполовину его, наполовину женщины, о которой он не заботился настолько, чтобы хотя бы произнести ее имя, когда я рос.
— Все шло по плану, — спокойно говорю я. — Я танцевал с Сабриной, когда увидел, что пришли твои люди. Она была очень восприимчива ко мне, пока мы танцевали. — Это не так, но ни он, ни Лев никак не могли этого знать. — Я подумал, что мне не составит труда убедить ее ускользнуть со мной. Твои люди, как и планировалось, последовали бы за ней и присоединились к тем, кто ждал в задней комнате. Но не успел я предложить ей пойти куда-нибудь в более уединенное место, как появился мужчина и напал на меня. Видимо, ее парень.
Позади меня Лев издает ехидный звук, и я слегка поворачиваюсь, изогнув бровь.
— Мне очень жаль, — холодно говорю я. — Ты думаешь, это был кто-то другой?
— Мы не получили никаких сведений о том, что у Сабрины был парень или какие-либо контакты с мужчинами помимо ее отца. Не должно было быть никого, о ком стоило бы беспокоиться. — Голос Льва ровный, заученный.
— Потому что я уверен, что если бы у девственной дочери Юрия Петрова был парень, она бы дала об этом знать так, чтобы об этом узнал кто-то еще, — язвительно огрызаюсь я.
— Вот. — Дмитрий оборачивается, его рука крепко сжимает стакан с водкой. — Это первая проблема. Если у девушки Петрова был парень, мы должны были об этом знать. — Его взгляд устремлен
— Но не настолько, чтобы не похитить ее. — Тон Льва холодный, совершенно незатронутый. — Иван, ты осознавал свою роль в этом. Ты вообще к ней присматривался? Нашел ли ты какие-нибудь признаки наличия у нее парня?
— Это не входило в мои обязанности. Я не имею никакого отношения к торговле людьми. — Я пожимаю плечами. — Ты сказал мне появиться в качестве ее спутника, дал понять, что у меня нет другого выбора. И я это сделал. Меня не предупредили, что я должен заранее делать домашнее задание.
Лев двигается так быстро, что я не успеваю заметить удара. В одно мгновение я ловко отбиваюсь от него, а в следующее — уже лежу на полу, кашляя, когда его кулак в бок на секунду выбивает из меня воздух.
— Отвечай с уважением, — рычит он, хватая меня за плечо и рывком поднимая на ноги, пока я снова кашляю.
— Ответ тот же, — бормочу я. — Я не знал, что должен был делать что-то большее, чем просто появиться и играть роль спутника Сабрины.
— Эта работа принадлежала Льву, — категорично заявляет Дмитрий. — Если у нее был парень, мы должны были об этом знать. Но теперь я задаю вопрос: какого хрена ты позволил ей уйти с ним?
Его голос ледяной. Я не удивлен, что он знает подробности. Я уже предположил, что кто-то ввел его в курс дела до того, как мы приехали сюда.
— Что бы ты хотел, чтобы я сделал? — Спрашиваю я. — Устроил сцену посреди торжества? Разве не поэтому твои люди отступили, потому что это именно то, чего нам не нужно было делать?
Еще один удар от Льва, его кулак впивается мне в ребра. Этот удар я предвижу, но это не меняет ни боли, ни того, как он вытесняет воздух из моих легких.
— Обращайся к своему пахану с уважением! — Рычит Лев, и я с усилием выпрямляюсь, не обращая внимания на пульсирующую боль в ребрах.
— Он также мой отец. — Я сосредоточил все свое внимание на Дмитрии, потому что, в конце концов, то, что он чувствует по этому поводу, — вот что действительно важно. Во что он верит. Лев может сколько угодно бить и унижать меня, но Дмитрий — тот, кто держит ключи от моей жизни и смерти. Именно его мне нужно убедить, когда речь идет о моем участии во всем этом. — Я сделал свою работу, отец. — Говорю я ему категорично. — Я сделал именно то, что от меня требовалось. Я полагал, что мы отпустим ее до того, как она устроит сцену, которая может пролить нежелательный свет на то, что вы здесь делаете, поэтому я так и поступил. Мне жаль, если это было неправильное решение.
Конечно, я не сожалею. Совсем нет. Но я говорю так, будто сожалею, настолько, что мне кажется, что моя игра принесет свои плоды. Что отец поверит мне.
Он опрокидывает в себя последнюю порцию водки и отставляет в сторону граненый хрустальный стакан, подтягивая рукава рубашки.
— Как бы то ни было, — жестко говорит он, — именно ты возьмешь на себя ответственность за это, Иван. Я возложил на тебя важную роль. Я доверил тебе свою месть. Приз, которым я очень дорожил. И теперь я вижу, что был не прав.